Фронтон кивнул. Он тоже, учитывая шаткое положение мужчины, не стал бы этого делать. «Хорошо. Вы позволите мне провести к нему спутников?»
«Если он того пожелает».
Фронтон вздохнул и последовал за отрядом, спустившимся по склону и приблизившимся к входу через частокол – простые деревянные ворота, способные задержать легион примерно на время, необходимое для того, чтобы воспользоваться туалетом. Их задержали у ворот лишь на мгновение, прежде чем Уллион узнал их и пропустил. Караульные – вероятно, сокращённое число на ночь – с едва скрываемым отвращением смотрели им вслед, хотя, по мнению Фронтона, они мало напоминали римлян.
Безмолвно их провели по тёмным, утоптанным улицам Эспадуно к краю поселения, расположенному ближе всего к священным источникам на склоне холма и недалеко от самого большого из трёх неметонов. Здесь отряд остановился перед двухэтажным зданием, ничем не отличавшимся от других построек в поселении.
«Подождите здесь», — властно сказал Уллио, а затем постучал в тяжёлую деревянную дверь и, толкнул её, вошёл внутрь. Фронто стоял и ждал вместе с остальными снаружи, ощущая странное напряжение от окружающего мира и ситуации. После долгой, странной паузы дверь открылась, и Уллио появился снова. «Он примет вас и тех, кого вы сочтёте нужными, чтобы они вас сопровождали».
Фронтон почувствовал облегчение. Он не смог бы придумать действенного плана действий, если бы Кативолк его не принял. «Пальмат, Масгава и Самогнатос: со мной. Остальные будьте бдительны, но почтительны. Мы здесь как гости, как бы странно это ни звучало».
Кивнув Уллио, Фронто подошел к двери.
«Ваши мечи и кинжалы», — сказал охотник, загораживая дверь рукой. Фронтон кивнул, выхватил меч и пугио и передал их светловолосому лучнику. Остальные, следом за ним, тоже сняли оружие. Фронтон на мгновение замер, а затем повернулся к своим офицерам. «Все», — заметил он, вызвав удивленные взгляды остальных и почтительную улыбку Уллио.
Полностью обезоруженные, четверо мужчин ждали Уллио, и, передав кучу оружия ближайшему к себе человеку, он жестом пригласил их войти, закрыв за собой дверь и оставшись снаружи.
Большое здание представляло собой одну комнату с мезонином над ней. Огонь в центре комнаты обеспечивал большую часть тепла и сносное освещение, дополняемое несколькими жаровнями. По периметру комнаты стояли шкафы, стулья и другая мебель, а большой стол был завален безделушками. В комнате находился один человек, что удивило Фронтона. Он ожидал, что у царя будет под рукой стража из нескольких человек, особенно если тот согласился принять римских гостей.
«Твое имя, Роман?» — Голос старого короля был тонким и хриплым, словно шёпот умирающего на ветру, и Фронтон почувствовал некоторую грусть от его интонаций. Что-то в голосе мужчины напоминало некогда могущественного военачальника, а теперь старого и немощного. Как ни странно, несмотря ни на что, он вдруг почувствовал лёгкую симпатию к старику.
«Марк Фалерий Фронтон, штабной офицер римской армии при Гае Юлии Цезаре, проконсуле Галлии».
«Ага», — улыбнулся старик. «Проконсул Галлии». Этот титул, похоже, оспаривают многие. Но не здесь. Стоит помнить, что мы — эбуроны, а не галлы. Наши предки пришли из великих лесов за Рейном, а не с возделанных земель юга. Мы — закалённые сыны богов, пропитанных кровью, а не кузнецы и земледельцы».
«Уверен, очень впечатляет», — небрежно сказал Фронтон. «Должен ли я восхвалять Римскую Республику за её историю завоеваний и насилия, и её великое основание героями Трои? Или нам перестать врать друг другу и поговорить по-мужски?»
Кативолк хрипло рассмеялся: «Я слышал о Фронтоне, который командовал легионами, воевавшими против наших народов. Ты ли это?»
'Я.'
«Хорошо, убийца белгов. Скажи мне, почему ты здесь без своего легиона?»
Фронтон указал на место напротив, и старый король кивнул. Пока остальные трое прислонились к столу и стене у края комнаты, Фронтон опустился на жёсткий деревянный стул и устроился, лишь смутно поудобнее, скрестив ноги и сложив руки на груди.
«Говорят, что ты не любишь своего брата, короля Амбиорикса».
«Это правда», — ответил старик, и Фронтон почувствовал огромное облегчение. Примирение этой пары было одной из его самых больших тревог.
«Вы, несомненно, знаете о гневе Цезаря по отношению к Амбиориксу?»
«Все наши земли знают о гневе Цезаря. Он сжигает и уничтожает целые племена в своём гневе».
Фронто кивнул. «Он дал торжественную клятву нашему народу и нашей могущественной богине — такой же почитаемой, как ваша Ардуэнна, — что убьёт Амбиорикса. Он не остановится ни перед чем, пока это не сбудется».