«Надеюсь, что нет», — Требоний устало улыбнулся. «Мне немного надоело маршировать».
«Давайте вернемся в форт, и тогда мы сможем все это обсудить в комфортной обстановке».
«Разве ты не хочешь поговорить с их лидерами и установить условия их капитуляции?» — нахмурился Планк.
«Я отправлю депутацию в их столицу, которая находится меньше чем в десяти милях отсюда», — рассмеялся он. «Учитывая, что я видел, как были взяты все три знамени, а все их вожди пали во время атаки, я всё равно не знаю, кому угрожать! Мы дадим им несколько дней, чтобы племя выместило свой гнев на остальных родственниках Индутиомара и решило, кто из них лучше, а потом поговорим с этим новым королём. Треверы вряд ли поддержат дальнейшее восстание».
Он устало улыбнулся остальным легатам. «Тем временем нам нужно помочь вам, господа, и вашим войскам обустроиться».
Он повернул коня и увидел приближающихся трех всадников в сопровождении центуриона и контуберия воинов.
«Сэр», — офицер отдал честь и указал на своих подопечных. «Разведчики с северо-востока».
«Какие новости о свевах?» — задумчиво спросил Лабиен. Хватило ли пяти когорт для защиты лагеря?
Всадник, явно измотанный скачкой, устало отдал честь. «Господин, германцы остановились. Мы заметили других всадников, и, похоже, у них впереди выдвинулись разведчики. Могу лишь предположить, что они узнали о битве, поскольку, как только всадники поговорили с вождями свевов, все они развернулись и пошли обратно к Рену».
Лабиен обмяк, а Требоний усмехнулся, хлопнув его по плечу. «Каково это – напугать всю германскую нацию?»
«Честно говоря, это даже немного облегчило», — улыбнулся Лабиен. «Я всё ещё был почти уверен, что свевы проигнорируют смерть своих союзников и всё равно придут за нами. Они не из тех, кого легко отпугнуть».
«Есть ли у нас шанс перехватить их до того, как они доберутся до Рена?» — размышлял Требоний.
«Мало», — сказал Лабиен. «Они путешествуют налегке, питаясь фуражом и грабежами, поэтому могут двигаться быстрее нас. К тому же, они, вероятно, всё ещё превосходят нас численностью, даже без треверов, так что я не уверен, что это разумный план действий. Давайте вернёмся в лагерь и поблагодарим Минерву за то, что она заставила их вернуться».
Планк кивнул. «Это был долгий путь, чтобы сразу попасть в битву. Лично я бы не отказался от ванны, еды и отдыха».
* * * * *
Публий Секстий Бакул, прим Пилус Двенадцатого легиона, подозрительно взглянул на повозку.
«Я поеду верхом».
«Нет, не делайте этого», – объявил медик и без предупреждения вырвал у него ветвистый посох, на котором Бакул опирался большей частью своего веса. Освободившись от него, центурион пошатнулся и упал в ожидающие руки санитара. «Вы не можете стоять без посторонней помощи. Вам совершенно очевидно не следует ездить верхом. Вы также, похоже, не способны понять простую концепцию отдыха и восстановления. Если бы вы оставались в постели и отдыхали, как вам было приказано, и не выливали бы на землю все лекарства, которые вам дали врачи, когда они не видели, вы бы уже почти полностью выздоровели. Вместо этого вы постоянно доводите себя до предела, и в результате вам ещё несколько месяцев до выздоровления».
«Вы сказали, что инфекция излечилась?»
Инфекция прошла. Теперь у тебя истощение и атрофированные мышцы из-за долгого пребывания под моей опекой. Ты, Бакул, сам себе злейший враг. Ничто не мешает твоему полному выздоровлению, кроме твоей неспособности отдохнуть. А теперь залезай в повозку и сиди спокойно, пока мы не доберемся до места сегодняшнего ночлега.
Бакул снова взглянул на повозку. Госпиталь эвакуировали на время путешествия, и раненых и больных, неспособных идти или ехать верхом, распределили по повозкам – по восемь человек на повозку, за исключением этой, в которой было четыре офицера.
«Может быть, мне присоединиться к одной из обычных солдатских повозок?» — с надеждой спросил он. На борту этой повозки находились Клеменс, знаменосец Третьей когорты, второй центурии Двенадцатой, которого Бакул знал достаточно хорошо, чтобы понимать его склонность к укачиванию, оптион из Седьмой, страдающий от ранения в живот после битвы с треверами и от которого несло так, будто он вот-вот умрёт в пути, и Дентио, префект, страдавший от копытной гнили и почти всё время находившийся в бреду. Хуже попутчиков он и представить себе не мог. «Когда мы доберёмся туда, я буду весь в рвоте, внутренностях и с головной болью».