Остановившись в центре улицы/площади, Базил указал на дом своим окровавленным мечом.
«Откройте эту дверь. Каждого находящегося там мужчину нужно пощадить достаточно долго, чтобы распять их!»
Вокруг него люди соскакивали с коней и бежали к зданию, подняв мечи и выставив перед собой щиты. Хорошо обученные кони немного потоптались, но не пытались покинуть площадь, в то время как другие кавалеристы, прибыв, устремились во все переулки и улицы, рубя всех на своём пути.
Базил соскользнул с коня, привязав поводья к открытой ставне другого здания, и увидел в окно, как двое всадников из вспомогательной кавалерии – галлы, а не белги, судя по их снаряжению, – расправляются с обитателями дома. Один из них схватил женщину, которая с криком начала отбиваться. Он крикнул что-то на родном языке своему товарищу, который вырывал меч из тела последней жертвы, и тот бросился к женщине, пока первый всадник торопливо пытался сбросить штаны.
«Убейте ее и уходите!» — рявкнул Базил через окно удивленным галлам, затем повернулся и зашагал через улицу к важному зданию с воинами.
Спешившиеся солдаты — в основном редкая римская регулярная кавалерия, а также несколько вспомогательных галлов — плечами толкали дверь, которая дрожала и трещала при каждом ударе.
Базилус чуть не вскрикнул от неожиданности, когда кто-то схватил его за плечо и развернул к себе. Он поднял меч, защищаясь, и чуть не врезал бельгийскому офицеру, прежде чем понял, что тот — его союзник.
«Что?» — сердито рявкнул он.
«Это безумие!» — плюнул ему в лицо кавалерийский офицер. «Остановите этот хаос, пока он не вышел из-под контроля!»
Базил прищурился и оттолкнул офицера, угрожающе подняв меч. «Ты, солдат, наказан за нарушение дисциплины. Как только мы закончим, я сам с тобой разберусь. А пока убери от меня свою грязную варварскую руку, пока я не отрубил её по запястье».
Офицер, который, как заметил Базил, был необычно одет в тунику римского покроя вместе с галльскими штанами, отступил назад, хотя ярость и огонь не покидали его глаз. «Два отряда твоей кавалерии только что дезертировали перед лицом этого безумия», — сердито сказал он. «Если ты не остановишься, ещё сотни погибнут, прежде чем ты успеешь сжечь это место. Мои собственные реми отказались войти в город и ждут в лесу!»
«Тогда ваши собственные Реми тоже непослушные трусы и со временем подвергнутся дисциплинарному взысканию. А теперь отойдите от меня !»
Обернувшись от разгневанного офицера, он успел увидеть, как дверь разлетелась вдребезги и взорвалась, а следом за ней ввалился здоровенный галл. В мгновение ока дюжина всадников уже была внутри, и послышались звуки убийства. Глубоко вздохнув, чтобы утихомирить бушующий гнев, Базилус прошёл вперёд с мечом наготове и толкнул дверь.
На полу лежали окровавленные кучи трех местных воинов вместе с тремя его людьми, хотя ему потребовалось некоторое время, чтобы различить их во мраке, так как пять шестых убитых были галлами или бельгами, независимо от того, на чьей стороне они сражались.
Еще двое воинов продолжали упорно сражаться, оба раненые, в то время как люди Базила наносили по ним удары.
«Живой, чёрт возьми!» — заорал он. «Мне нужно украсить распятия!»
Позади воинов он заметил старика с седыми волосами и клочковатой бородой. Его роскошная одежда и золотая грива выдавали в нём знатного человека. Василус злобно усмехнулся.
«Ты! Сдавайся, и я подумаю о том, чтобы остановить эти смерти!» Это была наглая ложь, но старик никак не мог этого знать. Он с удивлением увидел, как старый дворянин улыбнулся ему, подошел к соседнему столу и взял флягу вина. Дворянин поднял флягу в знак приветствия и сделал большой глоток.
«Наслаждайся этим», — выплюнул Васил. «На кресте будешь жаждать».
Старик, всё ещё ухмыляясь, на мгновение дернулся и выронил флягу, которая разбилась об землю. «Твой генерал убьёт тебя за это», — улыбнулся старик, ноги у него подкосились, и он рухнул на пол, сильно трясясь.
«Чёрт!» — фыркнул Базил. «Просто перебейте их всех. Сегодня не будет никаких крестов. Не оставьте никого в живых и камня на камне».
Он обернулся, все еще разъяренный этим, и увидел, что в дверях стоит офицер вспомогательной службы, который схватил его снаружи, с вызовом на своем уродливом, варварском лице.
«Уйди с дороги!» — прорычал он, направляясь к двери.