Затем дела пошли на спад.
Цезарь открыто заявил о своем намерении двинуться в великий лес свевов и наказать их за то, что они подумывают вторгнуться на земли, находящиеся под защитой римлян, но убии сделали свои собственные знаки против зла и страшными голосами предупредили Цезаря не преследовать свевов в великом лесу Бацени.
Генерал презрительно усмехнулся их суеверному отношению и заявил, что не боится германских лесов, охраняемых богами. Если владения Ардуэнны не внушают ему страха, то и этот лес не будет его страшить. Убии покачали головами и дали понять, что это не имеет никакого отношения к богам, поскольку свевы верят только в кровь, смерть, мясо и то, что можно потрогать и увидеть. Лес Бацени, по их словам, был местом, населённым злыми духами, и даже убии, жившие в его тени, не желали добровольно заходить под его сень.
Усмехнувшись, Цезарь распустил убиев и увёл три своих легиона в лес вместе с несколькими конными разведчиками и старшим штабом. Приск не видел ничего, что указывало бы на присутствие духов или монстров среди кривых, густо растущих стволов леса, но что-то в гнетущей тьме леса, в постоянных трещинах и шорохах диких животных делало его… каким-то зловещим. Солдаты легионов, безусловно, проявили свой боевой дух под его нечестивыми ветвями: каждый солдат сжимал в руке свой талисман или божественный кулон, почти непрерывно вознося молитвы.
Когда они наткнулись на деревянную раму длиной около двадцати футов, украшенную выпотрошенными и обугленными телами последних жертв свевов, общее беспокойство среди солдат переросло в настоящий страх.
И всё же, даже в дневном переходе по лесу, не было никаких признаков свевов или их поселений. Утром Цезарь позвал Приска и Антония в свой шатер, расположенный на самом широком участке между деревьями, и признался, что чувствует себя крайне плохо. Он не спал всю ночь, был бледным и истощенным, его рвало от всего, что он пытался съесть.
В то утро, всего в часе езды от лагеря, полководец потерял сознание в седле, и только быстрая реакция Авла Ингена предотвратила серьёзное падение. После короткого совещания офицеры приняли решение оставить свевов в их бескрайних лесах и вернуться к Рену. Даже Приск, желая выиграть для Фронтона как можно больше времени, был благодарен, когда полководец, едва в силах поднять голову, наконец кивнул в знак согласия с их рекомендацией.
Армии удалось вернуться из леса вдвое быстрее, чем им потребовалось, чтобы проникнуть внутрь, — свидетельство сильного желания мужчин оказаться подальше от гнетущей тьмы и зла.
Среди солдат ходили слухи, что свевы каким-то образом прокляли полководца и он пал жертвой зла Баценского леса. Цезарь, слишком слабый, чтобы идти среди солдат, пытался убедить их, что пал всего лишь от естественной лихорадки, вызванной истощением и сыростью, нездоровым климатом недавно пройденных ими земель. Медик подтвердил этот диагноз, заверив офицеров и солдат, что через несколько дней Цезарь полностью выздоровеет. Тот факт, что многие из солдат страдали от лихорадки или копытной гнили, подтверждал это заявление, но солдаты есть солдаты, и они всегда будут суеверными.
Вернувшись в Ренус, генерал всё ещё был слишком слаб, чтобы долго ходить или двигаться среди солдат, и его лицо всё ещё было бледным, но аппетит начал возвращаться, и утром он поел простой еды. В его глазах также появился блеск.
Теперь, когда весь персонал собрался, он выглядел почти нетерпеливым.
«А, хорошо», — сказал он усталым, но воодушевлённым голосом. «Все здесь?»
Приск кивнул, и Антоний подошел, чтобы помочь Цезарю, пока тот пытался подняться со своего места, но полководец отмахнулся от его помощи и встал, слегка покачнувшись на мгновение.
«Я выздоравливаю, господа».
Легкое пошатывание заставило его схватиться за стул и снова выпрямиться.
«Я намерен начать движение в лес Ардуэнна завтра утром, но я обдумал наше положение. Похоже, местные жители, офицеры и разведчики считают, что этот лес — неподходящая местность для передвижения армии в её традиционном виде, с лошадьми, обозами и артиллерией».
Все вокруг кивают.
«И нельзя недооценивать постоянную угрозу со стороны свевов, которые остаются ненаказанными».
Снова кивки. Никто не хотел выступать против эбуронов, опасаясь, что германцы последуют за ними по пятам.
«Следовательно, этот пункт пропуска необходимо защищать от вторжений. Я намерен разместить гарнизон в этом районе на случай постоянной угрозы». Он оглядел собравшихся офицеров и его взгляд остановился на человеке в форме старшего трибуна. Приск смутно узнал в нём давнего трибуна Девятого легиона. «Волкаций Тулл?»