Он улыбнулся, и улыбка его была усталой, но холодной и опасной.
«Это дело будет закрыто в течение месяца. Время Амбиорикса истекло, как и время его племени. Есть вопросы или комментарии?»
Офицеры молча покачали головами. План Цезаря был хорошо продуман и рассчитан идеально. Если у армии и был шанс искоренить Амбиорига, то это был он.
Приск откашлялся. «Пока вы будете пробираться через лес, сжигая и выкашивая, не забывайте остерегаться Фронтона и его людей. Они всё ещё где-то там — на юге, судя по последним упоминаниям».
Цезарь и Антоний кивнули в знак согласия.
«Хорошо, — сказал генерал. — Проинструктируйте своих людей и готовьтесь к выступлению. Мы закончим этот бельгийский сезон кампании пораньше, к календам Квинтилия, а затем решим, стоит ли продолжать наступление на свевов».
Приск невольно представил себе Фронтона и его небольшой отряд где-то в глубине леса, где со всех сторон на него напирает мощь Рима. Он бросил быстрый взгляд на небеса и мысленно представил себе госпожу Фортуну.
«Ты всегда заботилась о нём, — пробормотал он. — Не останавливайся и сейчас».
Глава шестнадцатая
У реки Ренус, в одном дне пути к северу от места впадения в нее Мозеллы.
«Какое удачное время!» — проворчал Гай Волкаций Тулл, поспешно застегивая кирасу с помощью своего телохранителя. Ожидающий трибун, набранный из Тринадцатой когорты, оставшейся у великой реки, явно нервничал, разбудив своего командира, и не без оснований. Тулл знал по горькому опыту, что оборонительная позиция, ежедневно подвергающаяся опасности осады значительно превосходящей по численности армией, едва ли может позволить себе какую-либо вольность. Он знал, что у него уже репутация педанта, и знал некоторые прозвища, которые ему дали солдаты, но он также понимал, что если случится худшее, и весь германский народ переправится через реку, единственный шанс у них будет в железной дисциплине.
«Я не верю, что они здесь для того, чтобы бросить нам вызов, сэр».
«Конечно, нет, трибун. Если бы они намеревались применить насилие, то, скорее всего, забросали бы вас камнями, а не словами. Тем не менее, факт остаётся фактом: прошли всего несколько дней, и укрепления ещё далеки от готовности. Мне всё равно, что они хотят обсудить, я предпочту сделать это с позиции максимальной безопасности, будучи уверенным, что мы сможем сдержать их, если ситуация обернётся плохо. Вы говорите, что они убии?»
«Они говорят, что это так, сэр».
Тулл кивнул и последовал за трибуном из своей командной палатки, через грязный, оживлённый лагерь, полный рабочих отрядов и людей, сменявших друг друга даже в столь ранний час. Мимо дежурного центуриона, который резко отдал честь и жестом отдал своим людям приказ расступиться, вдоль бревенчатой конструкции – одного из самых прочных и надёжных мостов, которые Тулл видел построенными за одну кампанию, и свидетельствовал о мастерстве инженеров Цезаря. Дальний конец моста был разобран, лишь обрубки свай торчали, словно деревянные клыки, из бурного потока, а между зазубренным концом деревянного моста с наспех сооруженным частоколом из кольев и досок и травянистым берегом, на котором стояли послы, – ибо Тулл не мог не предположить, что они именно таковыми и являлись.
— Добро пожаловать на Убий, — объявил Тулл, раскинув руки в стиле оратора.
«Приветствую тебя, командир», — ответил один из самых богато одетых соплеменников. «Я посол дружественного племени».
«Вы привлекли мое внимание».
«Чатти желает пересечь реку. Убейте Эбуронов ради Цезаря».
Тулл поджал губы. «Я слышал имя хатти ». Он нахмурился, вспоминая многочисленные брифинги и карты. Его глаза сузились. «Они с востока. Разве они не из племени свевов?»
Посол Убии покачал головой, но глаза его выдали правду. «Хатти, а не свев. Хатти — друг Убии».
Тулл скрестил руки на груди. «Нет. Хатты — это подплемя свевов. Мне всё равно, близкие ли они друзья, посол, ни одна свевская сволочь не переправится через эту реку, пока я командую. У этого племени есть история насилия против Рима; и недавняя тоже».
«Но Цезарь предложил племенам, борющимся с эбуронами, войну и грабеж».
«Не к чертовым свевам он не пошёл. Генерал бы отказался, и ты это знаешь. Иди и скажи своим друзьям-хатти, чтобы они довольствовались набегами на их леса. Переправы им не видать».
Убийский посол попытался уговорить и убедить, но Тулл повернулся к нему спиной и зашагал по мосту. Трибун поспешил рядом с ним. «Должны ли мы послать людей наказать убиев, господин? За поддержку вражеского племени, я имею в виду».