Тулл покачал головой на ходу. «Убии до сих пор были нашими союзниками. Ты видел глаза этого человека? Он нервничал. Ты должен помнить, трибун, что он и его люди стоят между полумиллионом воинов-свевов и этой рекой. Он озабочен самосохранением, вот и всё. Возможно, ты мог бы послать разведчиков, чтобы проверить ситуацию и предоставить ему и его народу убежище на этом берегу реки. Больше никому».
Трибун отдал честь и поспешил прочь.
'Сэр?'
Тулл поднял взгляд и увидел, как дежурный центурион отдаёт честь. «Ага, хорошо. Кажется, свевы и их подплемена начинают проявлять интерес. Удвойте рабочие отряды и сократите перерывы на отдых. Мне нужно, чтобы к завтрашнему закату это место могло выдержать любую атаку».
«Да, сэр. Но, сэр?»
«Что случилось, сотник?»
«Курьер Четвертой когорты Восьмого легиона находился в полудне пути ниже по реке, сэр».
«И?» — с преувеличенным терпением спросил Тулл.
«Кажется, племя сугамбри просит разрешения пересечь реку и принять предложение Цезаря, сэр».
«Они союзное племя? Кажется, я уже упоминал о них раньше, но не в дружеских тонах».
«У нас с ними была стычка несколько сезонов назад, сэр, но они приносили клятвы верности в течение последних двух лет».
«Твое мнение о них, сотник?»
«Немцы, сэр. Настоящие мерзавцы, сэр».
«Ваше мнение принято к сведению, центурион. К сожалению, Цезарь открыто предложил добычу Эбурона, и, хотя я считаю разумным отказать в проходе неизвестному количеству людей, находящемуся во владении вражеского племени, было бы совершенно неверно отказать союзному племени в обещании добычи. Передайте гонцу, чтобы он пропустил их».
Центурион кивнул и поспешил прочь.
«И Марс пусть не спускает с них глаз». Он устало улыбнулся в спину отступающему офицеру. «Вот уж точно мерзавцы!»
* * * * *
Фуриус оглянулся на своего друга Фабия и помахал людям, приглашая их идти в центр деревни. «Я пойду проверю хижину старосты. Помоги мне».
Он чуть не рухнул от смеха, когда Фабий кивнул и потянулся к нему, вспомнив лишь в последний момент, что его рука всё ещё туго обмотана льняной тканью, а бинтом с пчелиным клеем наложена шина, чтобы попытаться залечить ножевую рану, надеясь, что кости срастутся. В холодную или сырую погоду это уже было мучительно, и Фабий всерьез подумывал отрубить эту чёртову штуку по запястье.
«О, ты чертов комик».
Фуриус ухмыльнулся, хлопнув друга по плечу. С одной бесполезной рукой и одним поддельным глазом среди мужчин уже ходили шутки о том, какую часть тела ветеран-трибун потеряет следующей. Некоторые даже говорили, что он заслуживает прозвища «Феликс» — Счастливчик — больше, чем Миттий из Одиннадцатого, который носил это прозвище уже десять лет.
«Ты можешь сам проверить хижину, — раздраженно бросил Фабий. — Здесь никого нет. Как и в предыдущих десяти местах, племя разбежалось при известии о приближении силы. Нельзя винить этих ублюдков. Все знают, что Цезарь им приготовил».
«Цезарь здесь не главный».
«Но Лабиен выполняет приказы генерала».
Это было правдой. Несмотря на широко известные склонности старшего командира к примирению с племенами, он относился к своему долгу очень серьёзно. Уже три дня они прочесывали Великий лес, и каждое поселение, которое им попадалось, недавно было покинуто. И всё же в каждом из них Лабиен останавливал наступление на достаточное время, чтобы его разведчики смогли найти спрятавшихся жителей. Затем их допрашивали силой, а затем казнили. Командир заметно отсутствовал во время массовых убийств, но ни разу не уклонился от приказа.
Седьмой, Десятый и Пятнадцатый легионы продолжали продвигаться глубже в лес, все время помня о том, что им необходимо покинуть северную границу леса и вернуться в лагерь Цицерона к назначенной дате.
«Эй, Фуриус?»
«Что?» — спросил его друг, когда они начали двигаться к центру деревни. Легионеры вокруг них ныряли в двери хижин, чтобы проверить, есть ли там жильцы, но не находили их, собирали все горючее и бросали это в хижины, чтобы усилить пожар, который должен был вспыхнуть, как только командир отдаст приказ.
«Я знаю это место».
«Она выглядит так же, как и любая другая деревня в этом божественном лесу, залитая грязью и дерьмом».
«Не совсем. Мы уже были здесь».
Фуриус нахмурился и огляделся. «Без понятия».
«Представьте себе, что он весь в снегу. Представьте себе старосту, висящего на дверном косяке, зацепившись за большие пальцы».
Фуриус проследил за его жестом, и его глаза расширились. «Юпитер, ты прав. Лучшая часть — чего? — была два года назад».
«Держу пари, я знаю, где прячутся люди».