«Пойдем», — позвала Люсилия из-за двери.
«Подожди там». Фронто подбежал и нырнул между ней и порталом, наклонился и обнял ее.
'Что ты делаешь?'
«Подниму тебя и перенесу через порог».
«Я так не думаю».
«Но это традиция . А как же невезение? Или сабинская традиция?»
Лусилия фыркнула и скрестила руки на груди. «Это для новобрачных . Мы женаты уже почти год. К тому же, я бы предпочла, чтобы меня сейчас не носили».
Фронтон, опустошенный, вошёл внутрь, с облегчением и лёгкой благодарностью заметив кувшины с вином и водой на столе в атриуме и два красивых бокала рядом. Квинт, по-видимому, предугадал его первоначальные потребности.
«Пошли», — он подошёл к столу и взял стакан. Дом, может, и был обставлен скудно, но на ночь им хватит. Лусилия, радостно улыбаясь новому дому, закрыла за собой дверь, и свет в атриуме стал слабее, до сияния позднего солнца, проникавшего сквозь открытую крышу в центре.
«Нам нужно пройти в триклиний и посмотреть, есть ли там лампы, которые можно зажечь. Света ещё долго не будет, а темнота только усиливает холод».
«Сейчас», — вздохнул Фронтон. «Это наш новый дом, мы наконец-то здесь после долгого путешествия, и утром мне придётся двигаться дальше. Сейчас мне, пожалуй, нужен этот бокал вина, и нам следует поднять тост за дом и приветствовать лар и пенатов в новом доме».
«Налейте себе бокал и принесите с собой».
Фронтон снова поник. «Не поднимешь ли ты со мной бокал?»
«Сейчас от вина меня тошнит».
«Что с тобой?» — ворчливо бросил Фронто, размахивая перед ней пустым стаканом.
«Неужели ты не догадываешься, болван?» — ответила она с такой же яростью.
«Перестань говорить загадками, женщина».
«Я беременна , Маркус!»
Фронтон замер, собираясь продолжить спор, и от удивления широко раскрыл рот. Стакан выскользнул из внезапно онемевших пальцев и разбился об пол рядом с небольшим имплювиумным бассейном атриума, разбросав сверкающие осколки по мрамору.
«Что...?»
«Не знаю, Маркус, но, должно быть, уже два месяца, как я здесь. Так что сделай, как я прошу: возьми другой стакан, налей себе вина — не заморачивайся с водой, думаю, тебе понадобится вся крепость, — и приходи посидеть со мной в триклинии».
«…?»
«Рабы отца уберут беспорядок, когда вернутся. Просто ступайте осторожно до тех пор. А теперь пойдёмте. Мне нужно сесть, и я бы предпочёл поговорить с вами как следует. Я предполагал сообщить вам эту новость в более роскошной обстановке, чем стоять в холодном пустом атриуме в дорожной одежде, но вы, как обычно, вынудили меня к этому, и у меня не осталось выбора».
«Но…»
«А когда вы достаточно поправитесь, чтобы вспоминать больше, чем по слогу за раз, мы сможем обсудить, с какой скоростью вы будете проводить кампанию этого года, чтобы вы успели вовремя вернуться домой ко мне и приветствовать своего сына или дочь в этом мире».
Фронтон стоял, разинув рот, пока Луцилия не наклонилась и не налила ему неразбавленного вина, а свободной рукой схватила его за запястье и повела между осколками стекла к триклинию.
Галлам лучше бы вести себя прилично , подумал Фронтон. « Хочу вернуться домой до начала осенних дождей».
До рождения моего ребенка!
Бибракте, на землях эдуев центральной Галлии.
Друид стоял в неметоне – священной роще – и оглядывался с выражением отвращения и тревоги. Во время его последнего визита это обнесённое частоколом место было процветающим религиозным центром мистерий. Уже четыре года здесь, в этом городе племени, которое встретило сокрушительный удар захватчика по горлу и наслаждалось своим рабством, не было ни одного друида. Четыре года пастухи жили в изгнании, отдаляясь от своих племён, поддерживая сопротивление римским псам. Четыре года некогда чудесный неметон Бибракты лежал в руинах, заросший дроком, с зелёными от мха и лишайника камнями, с выточенными и ухоженными деревьями, превратившимися в уродливые создания.
Четыре года.
И даже сейчас, когда многие из наиболее могущественных вельмож эдуев активно приглашали богов и их таинства обратно в свою жизнь, даже сейчас его тайно проводили в рощу на случай, если та часть общества, которая все еще жила надеждой на объедки с римского стола, обидится на его присутствие.
Конечно, всё это изменится. Всё изменится, и очень скоро. Планы строились быстро, всё вставало на свои места, если не считать нескольких неудач и ошибок, которые и привели к этой встрече.
«Это позор!» — рявкнул он. «Разве эдуи больше не чтят своих духов? Не могли бы они хотя бы ухаживать за священными местами, даже когда они не используются?»
Небольшой отряд галльских воинов, облачённых в кольчуги и бронзовые шлемы с крыльями, изображениями животных или ритуальных рогов, просто не обращал на него внимания и переговаривался между собой. Это приводило его в ярость. Их избранный вождь получил всё необходимое: поддержку, власть, блага – даже одобрение богов и тайные пути друидов – чтобы освободить землю от захватчиков, и всё же он и его люди продолжали заниматься своими делами, словно всё это было его достижением, его делом, а не их собственными. Он обращался с пастухами народа как с обузой. Как с капризными детьми!