«Вы в этом уверены?
«Я слышал это от разведчиков армии Цезаря, хотя они и не знали, что я их подслушиваю. Приведи сугамбров к большей славе, чем разграбление простой фермы».
Двое других военачальников теперь пробирались по влажной траве, один из них был высоким и сильным, восседая на коне; его жесткая шевелюра была обнажена и отмечена узорами, которые защищали его от земного зла и от божественной магии.
«Почему ты медлишь, Адельмар?»
«Этот фермер знает о римском обозе».
'Так?'
«Подумай только, Гервульф! Всё припасы для десяти легионов. С небольшой охраной. И вся римская армия в этом дурацком лесу ищет своего трусливого короля. Мы могли бы забрать всё это и вернуться на другой берег реки, на свою родину, прежде чем Цезарь даже узнает о нашем присутствии!»
Вождь конных лошадей кивнул с улыбкой.
«Я думаю, это был бы хороший рейд».
Третий вождь кивнул в ответ: «Согласен».
«Тогда мы оставим это бессмысленное путешествие, разграбив тушу, уже опустошенную Цезарем, найдём этот обоз и заберём его себе. Пошлём гонцов, чтобы они привлекли к нам другие отряды».
Венитутос улыбнулся. Ардуэнна защитила свою, и на этот раз, даже несмотря на его угасающую храбрость, она продолжала это делать, без какой-либо жестокой шутки.
Он все еще улыбался, когда его голова отскочила от травы, оставляя после себя струйку красной пыли, и остановилась в нескольких футах от рощи, откуда донесся хор криков.
Адельмар повернулся и улыбнулся Гервульфу, вытирая окровавленный меч о шкуру, висящую у него на поясе.
«Убейте мужчин», — приказал он одному из стоявших рядом воинов. «Но приведите женщин. Мне нужно удовлетворить потребности, прежде чем мы уйдём».
Высоко в верхушках деревьев над нетронутыми фермерскими постройками громко и долго смеялся дятел.
Глава семнадцатая
Глубоко в лесу Ардуэнны.
«Он, должно быть, направляется к Ренусу», — сказал Фронто, рассеянно потирая кожу на голове, прислонившись к стволу дерева и вылив воду из фляги себе на лицо.
«Эбуроны не всецело приняты нашими сородичами за рекой», — ответил Уллио, слегка покачав головой. Наша история войн со многими из них началась задолго до того, как мы узнали название Рима. Амбиориг вряд ли найдёт там потенциальных союзников, особенно вблизи реки, где все племена принесли клятву Цезарю. Царь должен быть поистине отчаянным, чтобы попытаться сделать это».
Фронтон нахмурился, увидев, как Уллио назвал Амбиорига таким титулом, но промолчал. Как бы охотник ни ненавидел Амбиорига и всё, что тот отстаивал, он всё равно признавал его теперь уже неоспоримым королём эбуронов и воздавал ему подобающие почести, пусть и не присягая на верность.
«Коварный ублюдок, должно быть, в отчаянии. Вспомни о слухах, разносящихся по лесу. Три римские армии! Девять легионов рыщут по землям эбуронов, сокрушая его с трёх сторон, как и все остальные народы, которые вознамерились поживиться твоим племенем. Весь лес кишит его врагами. Врагов, охотящихся на эбуронов на их землях, больше, чем их собственных соплеменников! И если он не осмелится проскользнуть между этими армиями и племенами, единственный путь для него — река. А давайте посмотрим правде в глаза: мы уже три дня движемся на восток. Мы уже не можем быть далеко от реки».
Уллио кивнул. Что Амбиорик надеялся сделать, оставалось главным вопросом, а что он предпримет, когда наконец достигнет реки, было за пределами понимания ни одного из них. Помимо девяти легионов, предложение Цезаря привлекло к охоте все племена. Даже разгромленные нервии отправили на охоту беглого царя тех немногих воинов, которых смогли собрать, как и разгромленные менапии, которые больше стремились завоевать расположение и прощение Цезаря, чем потенциальную добычу. Но кондрузы и треверы тоже шли через лес с юга. Даже сегни, объявившие своего короля-узурпатора и его любимого друида врагами племени, вышли на охоту. Ходили даже смутные слухи, что германцы переправились через поток, чтобы помочь, но пока их не было видно так далеко в лесу.
«Ты все еще обеспокоен, Уллио».
Это было скорее утверждение, чем вопрос, и глупое, хотя ни один из них не признавал этого. Конечно, он был обеспокоен. Его племя систематически истребляли, и он пытался это остановить, но, делая это, обнаружил, что оказался в одной команде с теми самыми людьми, которые этим истребляли. Фронтон мог только гадать, как это согласуется с его совестью. Одно было ясно: когда всё это закончится, он найдёт способ помириться с Уллио. В конце концов, если бы Базил не помешал Уллио и его господину, Амбиорикса уже несколько дней допрашивали бы и убили, и всё было бы хорошо.