«Что вы намерены делать с Индутиомаром и его племенем?»
Верцингеторикс покружил головой, вытянув шею так, что кости щелкнули, и вздохнул.
'Ничего.'
' Ничего ?'
'Ничего.'
Друид сжал свободный кулак, костяшки пальцев, сжимавших посох, побелели. « Что-то нужно сделать. Амбиорикс лишился нас, племен, которые могут нам очень понадобиться в следующем году, а теперь эти собачьи морды идиотов Тревери грозят уничтожить и их».
Высокий арвернский аристократ пожал плечами, подталкивая ногой упавшую статую и наблюдая, как из-под неё выползают жуки и мокрицы. «Треверы — не потеря. Мы позволим им сцепиться с римским командиром и с интересом понаблюдаем».
«Нам нужно, чтобы все племена в стране поддержали вас. И те, что за быстрым холодным морем. И даже те, что за горами и за великой рекой, если сможем. Вы знаете, что армия Рима невероятно эффективна. Неважно, насколько храбры ваши воины, если вы не сможете убедительно превзойти их численностью, у вас не будет шансов. Даже с нашей помощью!» — с горечью добавил он.
Вы не видите тактического преимущества. Амбиорикс разгромил осиное гнездо римлян, и теперь основная часть римской армии в наших землях сосредоточена на территории белгов, пытаясь потушить непрекращающиеся очаги мятежа. Но могущество Амбиорикса ослабевает, и его время почти прошло. Он был полезен, удерживая Цезаря, но пока он слабеет и теряет для нас свою ценность, треверы набирают силу, чтобы занять его место. Нам потребуется ещё много месяцев, чтобы связать воедино наши планы и людей; вооружить их, обучить и организовать. И мы не можем сделать это в полной тайне, когда римские офицеры дышат нам в затылок. Полезно иметь такие места, как Бибракта, откуда отозван даже гарнизон снабжения, оставив дорогу в руках эдуев, потому что Рим считает эти места обжитыми и безопасными. Человек не ищет врага под собственной крышей. И пока мы используем эти преимущества и реализуем наши планы, крайне важно, чтобы Рим не совал свой крючковатый нос в наши дела. Тревери оказывают нам большую услугу, принося себя в жертву на алтаре сопротивления».
«Пастухи треверов выступают против действий».
«Итак, пастыри ваши говорят не то, что хотят. Остановите их».
Друид прищурился и на мгновение стиснул зубы, прежде чем снова заговорить. «Я попрошу их поддержать восстание, хотя мы братья по вере, а не по строю, и они могут не согласиться и выступить против. Лучше бы ты оказался прав, ведь мы ставим на тебя будущее нашего народа».
«Я редко ошибаюсь, друид».
«А что же Амбиорикс? Теперь, когда эбуроны разгромлены и истощены, он мечется, пытаясь сплотить племена для поддержки и сопротивления Риму. Он всё ещё служит вам отвлекающим манёвром или становится для нас опасностью? В отличие от безумцев-треверов, Амбиорикс знает о нас всё – о вас ! Если он попадёт в руки римлян, все наши планы могут пойти прахом».
Большой галл снова небрежно пожал плечами — раздражающая привычка в глазах друида — и лениво почесал шею.
«Пока что от него больше пользы, чем опасности. И человек он находчивый. Пусть он заставит римлян суетиться в землях белгов, пока мы растём и укрепляемся, а когда придёт время, и он станет для нас слишком опасен, я с ним разберусь. Уже сейчас у меня есть люди в их землях, готовые действовать, если возникнет такая необходимость, а также на случай непредвиденных обстоятельств, в лице его брата, короля Эбуронов Кативолка».
«Кативолк — старый дряхлый дурак».
«Но он лоялен и не питает любви к Амбиориксу. Мы пока в безопасности. Перестаньте, пастухи, наводить порядок среди наших кузенов-белгов, и вы увидите, как великий Юлий Цезарь сосредоточит всё своё внимание на ворчливой крысе, преследующей его по пятам, в то время как огромный медведь, представляющий для него реальную опасность, бодрствует далеко-далеко, среди арвернов».
Друид не мог сдержать улыбки. Что бы он ни думал о Верцингеториксе и его поступках, он был прирождённым лидером и красноречивым оратором, и когда придёт время, все народы последуют за ним в войне против Рима.
В конце концов, они сделали хороший выбор.