«Туземцы обосновались у рвов в надежде продать нам товары», — усмехнулся Цицерон.
«Тогда купи их у них!» — изумленно предложил Бакул.
«Их цены грабительские, и это торговцы из племён, которые мы уже разгромили в этом году. Я не собираюсь забирать с трудом добытую добычу с повозок Цезаря и возвращать её тем, у кого мы её отобрали, чёрт возьми».
«Мы могли бы просто отобрать у них это, сэр?» — предложил младший трибун.
Другой трибун, Цицерон и Бакул, повернулись к молодому человеку, качая головами. «Это нарушит мирные соглашения Цезаря», — тихо сказал Цицерон. «Но я не положу им монету в карманы», — добавил он, снова обратив на Бакула суровый взгляд.
« Я выдержу эту чертову цену, сэр», прорычал Бакул, «если вы просто купите у них».
«Ты?» — рассмеялся Цицерон.
«Вы, возможно, удивитесь, сколько мне удалось наскрести, легат».
«Возвращайся в свою постель, центурион», — сердито бросил на него Цицерон. «Если ты всё ещё будешь здесь, когда я досчитаю до десяти, я отдам твою койку кому-нибудь достойному, а тебя отведу к сторожке. Это окончательный приказ».
«Легат…»
'Один.'
«Это ставит под угрозу…»
'Два.'
«Цезарь будет...»
'Три.'
Бросив кислый взгляд на легата, Бакул повернулся, грубо отдал честь и зашагал вниз по ступеням, обходя собирающиеся на плацу силы.
«Дурак!» — проворчал он, возвращаясь в казармы, гадая, где хранится его снаряжение. У него было ужасное предчувствие, что оно скоро может понадобиться.
* * * * *
Галронус осадил коня и жестом пригласил префектов кавалерии присоединиться к нему. Среди них, с мрачным, кислым лицом, был Базил.
«Что вы об этом думаете?» — спросил он. Старосты всматривались в яркий пейзаж.
«Похоже на кавалерию», — тихо сказал один из них. Галронус закатил глаза. «Я тоже умею считать ноги и делить на четыре. Я знаю, что это такое, но кто они, как ты думаешь?»
«Туземцы», — тихо произнес Базил, голос его был надломленным и потерянным.
Галронус кивнул. «Я бы сказал, белги. Но, кажется, я вижу римские знамёна. Кто-нибудь может это подтвердить или опровергнуть?»
Один из остальных, прищурившись, выпрямился и кивнул. «Это вексиллум Двенадцатого, сэр».
«У тебя чертовски острый глаз», — сказал Галронус с улыбкой. «Но я думаю, ты прав. Либо они, либо Тринадцатый, всё равно. Пойдём посмотрим, что с ними».
Кавалерия подняла свою римскую вексиллу в знак верности и начала движение вниз по склону у опушки леса, намереваясь перехватить вторую колонну, которая была примерно вдвое меньше войска Галрона. Пока они спускались, другая колонна остановилась, чтобы опознать их, а затем изменила направление, двигаясь к склону.
Остановившись в нескольких сотнях шагов, командир второго отряда отдал честь, и Галронус ответил на жест, остановившись рядом с ним.
«Гай Волусен Квадрат, офицер, командующий кавалерией Двенадцатого, Девятого и Тринадцатого легионов.
«Галронус. Командир Второго крыла и различных связанных с ним подразделений. Куда ты направляешься, Квадратус?»
«Лагерь Цицерона», — устало улыбнулся римлянин. «Ради любви к Венере, рад тебя видеть».
Галронус ответил нахмурившись и ободряюще кивнул.
«Знаю: мы идём не туда. Проблема в том, что мы шли на север впереди пехоты, чтобы дать знать легату о приближении армии, когда нам преградил путь самый большой отряд германцев, какой я видел за последние годы. Все они шли на север и распевали боевые песни. Их было слишком много, чтобы мы могли с ними справиться, поэтому мы обошли их. Я надеялся добраться до Цицерона и предупредить его об их приближении, но эти мерзавцы быстро передвигаются, и я уверен, что они будут там гораздо раньше нас».
«Мы тоже идём на соединение с армией», — кивнул Галронус. «Похоже, наши войска только что соединились. Посмотрим, сможем ли мы добраться до Цицерона раньше германцев. Надеюсь, рвы у него глубокие, а стены высокие».
Квадрат кивнул и повернулся к своим музыкантам и сигниферам. «Отправляйте приказы. Мы быстро выдвигаемся к лагерю».
Глава восемнадцатая
Лагерь Четырнадцатого легиона.
Луций Примилл зевнул и облокотился на вершину частокола, не отрывая взгляда от полосы потемневшей травы, раскинувшейся между многочисленными рвами форта и опушкой леса, с её унылыми, серовато-коричневыми палатками с жаровнями и мерцающими кострами. Прерывистый лунный свет, припорошенный постоянно плывущими по ночному небу пеленами, в сочетании с отблесками костров маркитантов, играл с глазами злую шутку. Ему надоело всматриваться в тени, которые казались движущимися демонами и мелькающими фигурами, но на самом деле были всего лишь лунным или костровым светом, прерывистым и зловещим.