«Теперь всё под контролем, центурион. Спасибо за своевременную помощь».
Бакулус потерял сознание.
* * * * *
Насика, редкий выживший после гибели Четырнадцатого легиона под командованием Сабина и Котты зимой, а ныне гордый орлоносец того же возрождённого легиона, наклонился и включился в дискуссию. Он знал, что аквилифер имеет звание, сопоставимое с большинством центурионов, но пока не был уверен, насколько активно от него ожидают участия в разговорах офицеров.
Однако дело было в том, что ни один из офицеров здесь не мог сравниться ни с одним из тех, с кем он служил последние несколько лет. Они казались нерешительными и осторожными, даже робкими. Особенно примус пилус, стареющий бывший центурион-инструктор из лагеря в Кремоне, который не участвовал в боевых действиях почти десять лет.
«Они не будут ожидать нападения с тыла, сэр», — тихо сказал он.
Отряд фуражиров, возглавляемый несколькими старшими офицерами легиона, сильно опоздал, и обсуждалась возможность разбить временный лагерь на ночь. Более опытным центурионам пришлось немало уговорить Примпила провести повозки всю ночь, не дожидаясь рассвета, и, похоже, старшего командира убедила лишь мысль о том, что Цицерон будет крайне недоволен, если они вернутся и обнаружат, что Цезарь опередил их в лагере.
Итак, пять когорт, сопровождаемые повозками, под присмотром раненых, двинулись назад сквозь тьму, за полночь и в тёмное утро, пытаясь добраться до лагеря до печально известных «календ». Затем, всего в полумиле от лагеря, они остановились, и разведчики вернулись с ошеломлёнными глазами и сообщили, что лагерь окружён огромным войском варваров.
Примус Пилус погрузился в хаос, демонстрируя признаки паники, а и без того невысокое мнение Насики о своем новом командире упало до неузнаваемости.
«Вы ратуете за нападение?» — недоверчиво спросил его командир.
«Не тотальная атака, сэр», — терпеливо ответил Насика. «Мы могли бы построиться клином и прорваться. Клин из пяти когорт — это сплошная, неостановимая сила, сэр». Он на мгновение вспомнил, как долго центурион бездействовал в Кремоне. «За последние несколько лет я видел, как это делалось весьма эффективно, сэр».
«Не очень-то он тебе зимой помог, да?» — язвительно бросил мужчина, и Насике пришлось с трудом сохранять самообладание. В конце концов, этот трусливый идиот был его начальником — по крайней мере, по званию!
«Сэр, если мы ничего не предпримем, лагерь падет. Защитников недостаточно, чтобы прикрыть все стены. Форт огромен, особенно со всеми его пристройками. У целого легиона есть шанс, но только если мы объединим наши когорты с теми, кто внутри. Мы должны предупредить форт, построиться, прорваться сквозь ублюдков и направиться к стенам. Декуманские ворота — лучшие, с самой широкой дамбой. Знаю, сэр. Я сам выкопал эту чёртову штуку в прошлом году».
Примуспил бросил на него сердитый взгляд, и Насика почувствовал себя безнадёжно уступающим по численности армиям некомпетентности. Он отвёл взгляд и увидел, как несколько младших центурионов, а также несколько сигниферов и музыкантов согласно кивнули. У него была поддержка, но не от высших чинов.
«Остальная часть армии скоро вернется, аквилифер, и тогда эта толпа погибнет под сапогами десяти легионов».
«Девять, — сердито поправила Насика, — потому что Четырнадцатого больше не будет! Опять !»
«Штурм – самоубийство», – заявил командир, выпрямляясь. «Мы построимся на том холме к западу. Это хорошая оборонительная высота. Противнику придётся разделить свои силы и разобраться с нами, а также с лагерем. Так мы сможем пережить ночь и оттянуть часть огня на легата».
Насика обратился к своему командиру: «С уважением, ты будешь оттягивать на себя его жар примерно на четверть часа. После этого всё, что ты будешь делать, это охотиться на падальщиков, пока не взойдет солнце».
Примус Пилюс уставился на него, выпучив глаза, а его лицо приобрело лёгкий багровый оттенок. «Ты, парень, наказан и ждёшь дисциплинарного взыскания. Передай орла и свой клинок центуриону».
«При всём уважении, засуньте это себе в задницу, сэр. Этот орёл уже чуть не упал, и этого больше не повторится. Эта птица не попадёт в руки врага. Я забираю беднягу обратно в форт».
«Вы сдадите свое оружие, пока все это не закончится!»
«Заставьте меня, и я, может быть, найду для него новые, блядь, ножны, сэр», — рявкнул Насика и отступил на несколько футов, туда, где карнизен наблюдал за ним с пылающим вызовом в глазах. Мужчина кивал в ответ на каждое слово Насики.
«Звучит клин», — приказал он. Музыкант отдал честь и поднёс рожок к губам.
«Отмените этот приказ!» — прошипел Примуспил, сердито указывая. «Арестуйте этого человека».