Варвар отпустил шнур и потянулся за пояс, выхватив два длинных ножа, которые тут же метнулись в лицо Масгавы. Здоровенный нумидиец резко наклонился в сторону, уходя от первого удара, и почти оказался на пути второго, резко отступив назад, чтобы освободить себе место. Ножи закружились в ослепительном, ослепительном колесе сверкающей стали. Убийца ухмыльнулся, когда клинки в мгновение ока взметнулись и вернулись, оставив две полосы на руке Масгавы, затем две на тунике, и две на другой руке. Ничего изнуряющего, но жгучего и злого. Удара, не рассчитанного на убийство – от вращения до удара у него вряд ли хватило бы силы на смертельный удар – но достаточного, чтобы разозлить противника… заставить его совершить безрассудный поступок и совершить глупость.
Масгава понимал, что не прав. Он думал, что играет с легионером: автоматом, состоящим из упражнений и манёвров, чья строгая приверженность тактике и дисциплине лишает его воображения и делает его несколько растерянным против столь необычного противника. Но Масгава не был легионером, и необычные противники годами были его повседневной добычей.
Пока мужчина готовился нанести четвертый и пятый удары клинками, Масгава не отрывал взгляда от рук убийцы, но его нога незаметно двигалась в тени под ними, по-видимому, независимо от его спокойной внешней внешности.
Он изо всех сил обрушил подбитую гвоздями подошву на ногу убийцы, стараясь не задеть большую часть ботинка и сосредоточить весь вес и давление только на пальцах ног. Он услышал хруст ломающихся костей и увидел, как глаза мужчины внезапно расширились, когда он осознал, что сделал Масгава. Один из ножей, с которым он на мгновение ошибся, выпал из его пальцев и покатился по полу. Мужчина отреагировал быстрее, чем ожидал Масгава, перенеся весь вес на другую ногу и взмахнув оставшимся ножом, сердито прочертив линию по предплечью Масгавы. Даже когда эбурон наносил удар, его глаза слезились от боли в изуродованных пальцах, он уже поднял свободную руку и вытащил что-то из тайника на спине. Лёгкий стальной метательный топор блеснул в темноте, когда мужчина поднял его, готовый к удару.
Но Масгава предугадал каждый его шаг. Он повредил левую ногу мужчины, и, естественно, убийца перенёс весь вес на правую. Когда топор, сверкая, взмыл вверх, Масгава пнул его в правое колено. Раздался неприятный хруст, и убийца вскрикнул, когда нога подкосилась, колено согнулось в непривычном направлении.
Топор, как и лезвие до него, выпал из его пальцев и со звоном упал на пол.
С одной искалеченной ногой и сломанным коленом мужчина беспомощно рухнул на землю. Масгава на мгновение взглянул влево и вправо. Лишь на мгновение, чтобы оценить ситуацию. И вдруг он оказался на полу. Мужчина, несмотря на боль в ногах, сумел схватить его за ногу и лишить равновесия. Пока Масгава пытался откатиться назад, искалеченный убийца набросился на него, одной рукой схватив его за трахею, а другой, сунув руку в застёжку плаща, выхватил из потайных ножен тонкий, короткий клинок. Клинок блестел, и по всей его длине струилось что-то тёмное.
Яд!
Рука Масгавы взметнулась вверх и схватила убийцу за запястье, остановив падение отравленного ножа на расстоянии вытянутой руки от его глаза. Пока двое мужчин сжимали смертельные объятия, а вокруг них в хижине бушевала битва, Масгава почувствовал, что у него кружится голова из-за отсутствия кислорода. Одной рукой он сжимал горло, а другой пытался нанести удар ножом, убийца ухмыльнулся.
«Гаро никогда не подводит».
Масгава, не отводя клинок от глаза, поднял свободную руку.
«Убийцы, Гаро, — прохрипел Масгава сквозь стеснённую хватку, — никогда не держите такие клинки поодиночке. У каждого всегда есть близнец». Его свободная рука лишь на мгновение запуталась в застёжке плаща убийцы, прежде чем нащупала рукоять другого крошечного ножа. Плавным движением он высвободил второй отравленный клинок и вонзил его в шею Гаро.
Убийца смотрел, широко раскрыв глаза, когда кровь начала хлестать из-под иглы-ножа. Давление на горло Масгавы и хватка ножа внезапно ослабли. Масгава небрежно повернул запястье мужчины, пока лезвие не оказалось направлено в лицо Гаро, а затем надавил, вонзив лезвие ему в глаз.
С трудом он оттолкнул от себя убийцу и встал, лишь раз взглянув на Гаро, который судорожно трясся и кашлял черной пеной изо рта и носа, а также вокруг ножа в горле.
Бросив быстрый взгляд в сторону, он заметил, как Целер деловито рубит куски воина, отчаянно пытавшегося защититься топором в оставшейся руке. Точно так же, в дальнем углу, Аврелий, казалось, прекрасно проводил время, по локти залитый кровью и забрызганный мозгами, бил раздробленную голову мужчины об пол, крича что-то о летучих мышах.