«Ты? Это был ты?»
«Вы, римляне, такие недальновидные. И такие доверчивые. Небольшой обман здесь, лёгкий толчок там, и вы делаете именно то, что вам говорят».
«Верцингеторикс», — Фронтон произнёс имя ровным голосом, словно пытаясь запечатлеть его в своей памяти, словно высеченный из камня рисунок.
«Никогда о нем не слышал», — пожал плечами Магурикс.
«Ты плохой лжец, Магурикс. Сколько раз ты нам морочил голову, я видел этот огонёк в твоих глазах. Ты же знаешь, кто он. Он же твой галл, не так ли? Он твоя единственная надежда на будущее без римлян? Готов поспорить на что угодно, что он и этот Эсус, о котором мы уже два года слышим истории, — один и тот же человек?» Фронтон нахмурился и помолчал. «А ещё я готов поспорить, что он арвернский принц. И очень высокий».
И снова в глазах Магурикса мелькнуло удивленное узнавание.
Пальматус, кряхтя, шагнул вперёд. «Я сейчас оторву тебе голову, сынок».
«Нет, не ты», — прорычал Фронто. «Он мой. И он нужен мне живым, чтобы ответить на несколько вопросов!»
* * * * *
Магурикс отступил на открытое пространство перед хижиной, пятясь на солнце, а остальные последовали за ним, напряжённо сжимая рукояти оружия. Даже Аврелий, казалось, был потрясён своей яростью и стоял рядом с ними, с головы до ног залитый кровью.
Целер и Ювеналис, стоявшие на страже вокруг других разрушенных зданий, с удивлением обернулись, когда группа рассредоточилась вокруг большого предателя Реми.
«Что случилось?» — крикнул Ювеналис.
«Мы нашли предателя», — прорычал Пальматус, — «но не раньше, чем он сделал это с чертовым Амбиориксом!»
«У меня есть имя», — сказал Фронто, и его голос был хриплым от приближающейся ярости. «Но, думаю, этот ублюдок знает больше».
«А что, если он просто покончит с собой?» — прошипел Пальматус.
«Не думаю. Он, может быть, предатель и убийца, но он ещё и воин Реми. Он гордится этим, не так ли, Магурикс?»
Бельгийский воин пожал плечами, вытащил свой длинный клинок и поднял его.
«И я не думаю, что он просто покончит с собой, когда у него появится хорошая возможность убить меня первым».
И снова: пожимание плечами.
«Ну что, Магурикс? Думаешь, ты сможешь меня одолеть?»
Воин лишь сделал несколько пробных взмахов мечом и принял боевую стойку. Фронтон обнажил свой прекрасный клинок, рукоять которого из орихалка сверкала на солнце, а на ней были изображены боги, наблюдающие за развитием событий.
«Видишь, Аврелий?» — сказал Фронтон, делая несколько шагов вперёд. «Ардуэнна всегда была с нами. Это эта чёртова дрянь всё время нас проклинала. Твоя Богиня и её летучие мыши тут ни при чём».
Магурикс медленно взмахнул своим длинным мечом, написав восьмерку; лезвие с гулом рассекало воздух, а огромные мускулы на его руках двигались друг вокруг друга, словно кошки, заблудившиеся в мешке.
«Да ладно тебе», — вздохнул Фронто. «Ты мне надоел».
Большой Реми сделал пару шагов вперёд и на максимальном расстоянии нанёс удар остриём в сторону Фронтона, побуждая его подойти ближе. Фронтон просто отбил остриё в сторону своим гладиусом. «Лучше. А теперь попробуй ранить меня».
Магурикс отступил на один шаг и медленно повернулся. Фронтон улыбнулся, наблюдая, как здоровяк продолжает поворачиваться, превращая движение в мощный взмах, позволяя весу меча пронести его на два шага вперёд, когда удар, завершив круг, обрушился на Фронтона.
Но Фронтона там не было. Когда здоровяк повернулся спиной, он сделал три больших шага вперёд и оказался внутри замаха. С почти подсознательной точностью он нанёс быстрые удары гладиусом по вращающемуся, застигнутому врасплох Реми: один в живот, а другой в плечо. Ни один из них не проник достаточно глубоко, чтобы захватить клинок, но, когда Магурикс пошатнулся от шока, а Фронтон отпрыгнул назад, рука с мечом слабо опустилась, и из широкой дыры в животе выглянул небольшой клубок кишок.
«Видишь ли, проблема в том, Магурикс, что ты считаешь меня обычным римлянином. Я не обычный римлянин».
Магурикс нахмурился, пытаясь поднять меч, но, поняв, что его рука бесполезна, переложил клинок в другую руку.
«На самом деле, меня тренировал лучший из лучших», — продолжил Фронто, как ни в чём не бывало. «Вон у Масгавы. И я знаю кое-что о том, куда ударить человека, чтобы причинить ему серьёзные неприятности».
Магурикс зарычал, но остался вне досягаемости.
«Кроме того», — Фронтон лукаво улыбнулся, — «я годами отбивался от одних мерзавцев, от других. От трибунов-негодяев, убийц, предателей и крупных немцев. И мне немного надоело постоянно быть объектом нападок. Вернувшись в армию, я решил, что это больше не повторится».