«Человек сказал, что друиды призывают к миру. Среди треверов всё ещё есть друиды, и они всё ещё их слушают. В племени найдутся воины чести, которые сомневаются в целесообразности любого нападения. Если они поймут, что друиды против, и что половина их армии состоит из преступников или людей из племён, которых они даже не знают, многие из их воинов могут найти повод отказаться от нападения».
Он погрозил пальцем галлу. «Ты многого хочешь, но как ты думаешь, сможешь ли ты вернуться к треверам, не вызвав подозрений?»
«Думаю», — кивнул галл.
«Хорошо. Возвращайся к ним. Занимайся своей прежней ролью, но теперь, вместо того, чтобы собирать информацию для меня, я хотел бы, чтобы ты прощупал их друидов и, если они действительно против нападения, помог распространить их несогласие среди воинов тревери. Только постарайся не попасться и держись подальше от этих головорезов, которых они наняли».
Галл кивнул, и Лабиен грустно улыбнулся. «Ты знаешь, я не хочу ничего, кроме мира для всех нас, и я знаю, что ты вернёшься, подвергаясь ужасной опасности, но я пытаюсь довести дело до конца, не усеяв окрестности телами всех наших людей. Иди со своими богами и нашими».
Когда галл протянул усталые руки к человеку, державшему копье и меч, Лабиен повернулся к дежурному центуриону.
«У нас есть полный легион, за исключением нескольких раненых, но нам не хватает кавалерии».
Лицо центуриона отражало его невысокое мнение о конных солдатах — мнение, разделяемое многими офицерами и солдатами легиона.
«Кавалерия имеет своё место, центурион. Я командовал конными войсками, и хотя есть вещи, которые легион может делать, а они не могут, есть виды деятельности, требующие скорости и гибкости всадников. У нас меньше трёхсот всадников — вероятно, лишь половина, если судить по цифрам. Я хочу увеличить их число до более чем тысячи, разделив их на четыре ала, в каждом из которых будут те немногие регулярные войска, которых мы смешали с местными рекрутами».
Центурион покачал головой. «Господин, Цезарь уже набрал всех кавалеристов, на которых имел право. Если мы попытаемся призвать к новым наборам, мы превысим наши соглашения с племенами».
«Кажется, это странно и нетипично для тебя, центурион?» — спросил Лабиен, приподняв бровь.
Центурион выглядел несколько ошеломлённым, но быстро оправился и слегка пожал плечами. «Меня не слишком волнует, раздражаются ли они, вербуя всё новые немытые полчища, это правда. Но я не сторонник того, чтобы, столкнувшись с крупным врагом, поднимать на борьбу другие племена вокруг. Я не хочу внезапно обнаружить, что мы столкнулись ещё и с медиоматриками, левками и всеми их мелкими дружками».
Лабиен улыбнулся.
«Мне эта мысль тоже не по душе, центурион, но и воплощать её в жизнь я не собираюсь. Я хочу, чтобы ваши самые красноречивые воины в сопровождении нескольких местных ауксилиев отправились во все крупные оппиды в пределах дня пути. Они обратятся к племенным советам с просьбой прислать добровольцев, чтобы помочь нам в борьбе с треверами».
Глаза центуриона расширились. «Это безумие, сэр».
«Помни, сотник, с кем ты говоришь».
«Прошу прощения, сэр, но этим людям уже на нас плевать, даже тем, кто якобы наши союзники. Я правда не представляю, чтобы кто-то вызвался спасти нас от тревери».
«Это потому, что ты не рассматривал это с их точки зрения, центурион. Тебе нужно объяснить посылаемым тобой людям, какой угол атаки выбрать, и осветить все следующие важные моменты: местные племена сейчас миролюбивы и поддерживают с нами хорошие торговые отношения. Мы не требуем от них ничего, кроме небольшой десятины, о которой много лет назад договорились с Цезарем, чтобы помочь нам в борьбе с мятежниками. Треверы, возможно, и дальние родственники наших местных жителей, но тебе нужно подчеркнуть, что их вождь пытался уговорить германцев с другого берега присоединиться к нему. Ни одному из местных племён это не понравится. Германцы всегда были агрессорами и захватчиками. Думаю, ты обнаружишь, что многие галлы ненавидят племена с другого берега даже больше, чем нас. Более того, ни один оседлый, законопослушный и честный галл не обрадуется идее вторжения армии бандитов, убийц и прочего отребья на их земли. Взывайте к их чести и чувству самосохранения. Напомните им, что мы здесь пытаемся наладить связи между нашими народами, и напомните им о последних случаях, когда племена, живущие по ту сторону реки, приходили на их территорию. Думаю, вы удивитесь, сколько добровольцев вы получите.
Сотник усмехнулся: «Никто не любит вора в своем саду, это уж точно, сэр».
«Точно. Коротко говоря. А теперь седлайте своих лучших ораторов и готовьтесь к выступлению. Мы не знаем, сколько времени у нас есть, прежде чем треверы решат напасть на нас, и я хочу, чтобы к тому времени была собрана кавалерия, с которой можно было бы считаться».