«Да, сэр, но мне было бы гораздо приятнее сидеть там, на траве, и противостоять им стеной щитов».
«Я уверен, но моя цель иная, чем полное уничтожение Тревери и соответствующие потери Двенадцатого».
Центурион выглядел несколько растерянным, но какофония гудков и свиста галльских карниксов, отдававших приказ пехоте двигаться вперёд, привлекла их внимание. Лабиен шагнул к стене и выглянул сверху. Толпа уродливых, неорганизованных убийц снова приближалась, роясь по траве, минуя лучников и пращников, отступавших от боя, и с грохотом устремляясь к остаткам рвов.
Если бы снаружи были римляне или какое-нибудь более цивилизованное и развитое галльское племя, первыми бы выступили воины, прикрытые щитами и несущие охапки хвороста и земли, чтобы засыпать ров и облегчить переправу. С этой толпой преступников всё было иначе. Они просто бросились в атаку и завалили ров трупами в первых двух атаках. Это было невероятно эффективно, хотя и дорого обошлось нападающим.
«Лучше спускайтесь, сэр. Они идут».
Лабиен потёр шею и вытащил клинок из ножен. «Думаю, пора испачкать меч, не так ли?»
Центурион усмехнулся: «Я постараюсь оставить вам один, сэр».
«Вот это дух. Поделитесь радостью».
Они оба обратили свои взоры обратно, туда, где враг прорывался через тройной ров, а тела их бывших соотечественников образовывали эффективную дамбу.
«Готовьтесь, ребята!» — рявкнул центурион. «К стене!»
Солдаты, укрывавшиеся за щитами и бруствером, вскочили и двинулись вперед, заняв свои места у деревянного частокола и готовясь отразить атаку.
Лабиен нашёл брешь, где быстро высыхающая на балках полоска крови обозначала отсутствие человека – раненого или мёртвого – и оказался между двумя легионерами, которые инстинктивно слегка расступились, чтобы дать ему больше места. Щита у него не было – он решил отказаться от него, чтобы выглядеть более внушительно среди людей – поэтому выхватил из ножен кинжал пугио и держал его в свободной руке. Солдаты не прислонялись к стене, чтобы хорошо видеть нападавших – это был хороший способ получить остриём копья в глаз.
Мгновение спустя впереди и ниже Лабиена, скрытого стеной, раздалось лающее галльское проклятие, и грязные пальцы перекинулись через парапет, вцепившись в балки и побелев под тяжестью человека. Показался, сверкая, дрожащий кончик меча, когда воин пытался подняться достаточно высоко, чтобы ударить защитника, которого он пока не мог как следует разглядеть.
С мрачной улыбкой Лабиен перехватил кинжал и обрушил клинок на стиснутые пальцы, легко отрубив всё, кроме большого пальца, и вонзившись в древесину под ним. Из обрубков пальцев брызнула кровь, прежде чем рука снова исчезла, издав вопль боли.
Остриё меча тоже исчезло, и, несмотря на опасность, Лабиен наклонился вперёд, чтобы быстро взглянуть. Длинный клинок взмахнул и рассек воздух в нескольких пальцах от его лица, когда он отпрянул. Испугавшись, он заставил себя улыбнуться соседу, словно это было сделано намеренно и даже забавно.
Справа, с дальней стороны, появилась петля верёвки и зацепилась за выступающий кончик одного из кольев стены. Легионер, стоявший ближе всех, опустил щит и наклонился, перепиливая гладиусом верёвку, пока она натягивалась. Такая тактика противника могла быть эффективной, если с ней не справиться быстро, поскольку достаточно было выдернуть из частокола всего один кол с помощью верёвок и грубой силы, чтобы начать полное обрушение участка стены.
Легионер яростно пилил толстый трос и был так сосредоточен на своей работе, что не увидел, как следующий нападавший достиг вершины парапета и нанес удар мечом. Лабиен крикнул предупреждение, но было слишком поздно — длинный кельтский клинок глубоко вонзился в плечо легионера, и он вскрикнул, выронив свой меч. С торжествующим воплем галл начал перелезать через частокол. Оправившись от болезненной и изнурительной — но явно не смертельной — раны, легионер наклонился вперед и ударил нападавшего головой, бронзовый лоб его шлема разбил и превратил в месиво лицо человека. Когда его жертва упала вниз, в рвы, солдат зашипел от боли и, подобрав свой меч, побрел обратно к ступеням, ведущим внутрь лагеря.
«Резервы!» — взревел центурион, но полдюжины легионеров, стоявших у подножия травяного насыпи, уже пришли в движение, поднимаясь наверх, чтобы занять место раненых и убитых, а санитары среди них спешили помочь раненым вернуться к капсариям, которые ухаживали за ними чуть дальше от стены.
Лабиен услышал следующего галла прежде, чем увидел его, и уклонился от древка копья, целящего ему в голову. Он презрительно отбил копье о балки и обрушил меч по дуге, отсекая листовидное лезвие от его наконечника. Воин выдернул сломанное древко, но Лабиену некогда было наслаждаться своим новым успехом: на вершине стены появился галл со шрамом на лице и потускневшей гривной, подхваченный своими товарищами, уже размахивая тяжёлым мечом.