Лабиен уклонился от косы и, вытянув вперёд свой гладиус, глубоко вонзил его в грудь противника, затем, для пущей убедительности, покрутил и подергал из стороны в сторону, прежде чем выдернуть. Мужчина захрипел и снова исчез за стеной, замертво коснувшись земли.
По полю разнесся шум, напоминающий мучительные крики раненых быков, и атака снова прекратилась: люди бросились обратно через рвы к силам треверов на дальнем холме.
«Это было чертовски коротко!» — объявил центурион, выглядывая через бруствер на отступающих галлов.
«Короче обычного, сэр», — согласился опцион немного дальше.
Лабиен вгляделся в толпу галлов. Остальные не заметили, что зов ужасных карниксов отличался от тех, что звучали в предыдущих дюжинах атак. Это был новый зов.
«Следи за ними, центурион. И самое главное, следи за командирами и самими треверами, и забудь об этой толпе впереди. Если увидишь какое-либо согласованное движение раньше меня, крикни!»
Он напряжённо наблюдал, как наёмные галлы возвращаются в расположение врага. Хотя он не мог точно сказать, что означал этот призыв, он был убеждён, что это был решающий момент — переломный момент битвы. Дыша медленно и нарочито спокойно, он прищурился, всматриваясь в воздух, и вдруг поежился от холода, который пробрал его теперь, когда жестокая битва прекратилась, и кровь остыла.
«Вот! Ты видел?» — Он указал на врага кинжалом.
Центурион покачал головой. «Нет, сэр. Что?»
«Тревери. Они разделяются».
Минута молчания, а затем центурион прочистил горло. «Вижу, сэр. Три группы отделяются от основных сил. Новая тактика, как думаете, сэр?»
Лабиен крепко сжал клинок. «Надеюсь, что нет. Если это так, у нас могут быть проблемы. Либо они уходят, чтобы занять позицию с другой стороны, либо…»
Он замолчал, и на его лице расплылась улыбка.
«Нет. Никаких новых тактик или атак. Они уходят».
«Тревери, сэр?»
«Пока нет; по крайней мере , не как племя . Но некоторые из них. Смотрите. Они следуют за знатными людьми и друидом. Они покидают поле боя». Он громко рассмеялся, увидев фигуру Индутиомара на коне в арьергарде армии. Лидер мятежников кричал и гневно жестикулировал вслед отступающим частям своего войска.
«Отлично. Всё встаёт на свои места. Приготовьтесь к новому штурму, центурион. И он будет жестоким. Этот псих сейчас обрушит на нас всё, что сможет, потому что он знает не хуже меня: если в течение часа он не предпримет серьёзных наступлений, то это будет не последний раз, когда он увидит, как целые отряды его армии отступают. Передайте сообщение по стенам. Держите оборону, но не делайте глупостей. Никаких геройств. Мне просто нужна безопасность лагеря, а не кровавая баня».
'Сэр?'
— У меня есть кое-что другое на примете. — Лабиен усмехнулся, направляясь к лестнице, ведущей в лагерь. Заметив одного из легионеров, ожидавших распоряжений, он жестом подозвал его.
«Найди Квадрата в конюшнях и скажи ему, чтобы в течение получаса все воины были экипированы и сели в седла, а все местные ополченцы – на коней и вооружены. Их время уже близко».
Если повезёт, он сможет положить конец этому восстанию с минимальными потерями, устранить сохраняющуюся угрозу и вернуть треверов на сторону Рима. Бывали дни, когда Марс явно благоволил к нему, и, похоже, сегодня был один из таких дней. Индутиомару оставалось надеяться, что боги тоже его охраняют .
Глава третья
Гай Волусен Квадрат с нетерпением ждал ворот, наблюдая, как их створки распахиваются под натужными руками легионеров. Собравшись позади него у южного входа в форт, отряд кавалерии – около двухсот местных ауксилий и тридцать два солдата регулярной армии – рвался вперёд, готовый к броску. И всё же, даже перед открытыми воротами, он высоко поднял руку, ожидая сигнала.
У него болела рука.
Лабиен ждал до последнего момента, прежде чем раскрыть свои планы, что было в его стиле командования, Квадрат знал. Действительно, учитывая многочисленность и разнообразие местных вспомогательных племён, это было безопасно и разумно, но, честно говоря, он мог бы хотя бы заранее предупредить своего старшего римского офицера.
Ожидание казалось бесконечным, но наконец он услышал тихий гудок рога — три коротких и относительно приглушенных гудка, которые должны были быть слышны по всему лагерю, но не долетали до противника.