Тем не менее, он вытащил клинок, развернул коня и помчался, чтобы присоединиться к кавалерийской атаке — желательно в безопасное место и поближе к тылам.
Теперь настало время для короткой и жестокой атаки, а остальное зависело от командира и его небольшого конного отряда у брода.
* * * * *
Квадрат указал на склон, поднимающийся от реки. Судя по тому, что можно было бы, пожалуй, назвать «солнцем», которое светило лишь бледным отблеском луны на мраморно-сером небе, они находились примерно там, где река изгибалась к северу от форта. Первоначальное предложение разведчика повернуть у брода, по мнению командира, оказалось не слишком удачным, учитывая, что, несмотря на сезон, в последние пару дней количество осадков уменьшилось, а уровень реки упал настолько, что открылись ещё два из семи известных бродов в этом районе, в отличие от единственного, который был виден в последние несколько дней.
Однако разведчик настаивал на том, какой именно узкий песчаный берег он имел в виду, а солнце никогда не лгало о направлениях, так что у Квадрата не оставалось иного выбора, кроме как принять его оценку.
Разведчик кивнул в ответ на жест своего командира и многозначительно приложил руку к уху.
Квадрат пытался успокоить колотящееся сердце и внимательно прислушивался. Он слышал лишь общий шум битвы, и он показался ему точно таким же, как и последние три раза, когда они останавливались, чтобы прислушаться, приближаясь к цели.
Нет. Теперь, когда он сосредоточился, всё было иначе. Главный бой стал более отдалённым, приглушённый напряжённой массой армии, собравшейся между ними. Другая кавалерия оттянула галльских всадников на дальний край поля, как они и намеревались. Это было единственное объяснение.
Кивнув, Квадрат приказал своему сигниферу взмахнуть знаменем и приготовиться к наступлению. Отряд должен был подняться по склону как можно тише, чтобы сохранить элемент неожиданности до самого последнего момента, а затем, как только увидит командующий отряд, броситься в атаку и нацелиться на лидера треверов.
Всадники неторопливо погнали своих коней вверх по склону, который теперь казался гораздо выше, чем когда они спускались к реке, возможно, даже вдвое выше. Логика подсказывала, что одно и то же плато может находиться только на той же высоте над той же рекой, но, очевидно, что-то в ландшафте опровергло эту логику, и подъём оказался трудным для верховой езды. Квадрат же был безмерно благодарен за то, что он карабкается на него, а не пытается уговорить коня благополучно спуститься .
Галлы из его небольшого отряда произвели на него впечатление по двум причинам: во-первых, их удивительное мастерство в управлении лошадьми. Лёгкость, с которой добровольцы из вспомогательных войск взбирались на склон, совершенно его удивила, и некоторые из них могли бы кое-чему научить его регулярных солдат, хотя, справедливости ради, когда дело дошло до вступления в бой, всё, безусловно, было бы наоборот.
Во-вторых, отряды не соперничали друг с другом за первенство в предстоящем бою, как это было принято у галлов, когда каждый жаждал самой славной и престижной победы. Вместо этого они держались своего строя почти так же плотно, как его собственная ала, каждый отряд оставался на позиции позади своего лидера.
Если бы он был немилосерден, он мог бы заподозрить, что это просто попытка дать ему и его людям первыми угодить в дерьмо...
Квадрат первым поднялся на вершину склона, его регулярные войска выстроились позади него, а его сигнифер был рядом с ним, штандарт был опущен, чтобы не предупреждать заранее больше, чем необходимо.
'Вот дерьмо.'
Это был означающий, который говорил, но он озвучил собственные мысли Квадрата.
Конечно, большая часть вражеской кавалерии была переброшена на дальний край плато, чтобы отразить более масштабный кавалерийский обманный выпад. Лишь несколько сотен человек остались с командной группой, и это не представляло бы большой проблемы. Проблема заключалась в том, что галльские командиры бежали с поля боя, имея при себе оставшуюся кавалерию. А это означало необходимость скакать к броду.
В результате Квадрат уверенно поднялся на гребень хребта и увидел, как несколько сотен галльских всадников вместе с вождями, музыкантами и сигниферами несутся на него сломя голову. Ещё более тревожным было то, что позади них он видел, как основная часть треверского войска разворачивается и тоже устремляется в его сторону.