Ещё одна пауза для перевода, и Бакул наклонился ближе. «Знаю, это предложение не будет пользоваться популярностью, легат, но вы держите в своих руках одно из самых могущественных племён на востоке, и оно уже дважды восставало против нас. Сейчас у вас есть уникальная возможность полностью убрать их с доски великой игры».
«Я не стану казнить целое племя, сотник, чья верность царю и без того пошатнулась из-за данных нам клятв».
«Они дрогнули из-за страха перед нами, господин, а не из-за какой-либо клятвы. К тому же, те, кто дрогнул, уже ушли. Те, кто остался здесь, — это те, кто сохранил верность царственному злодею Индутиомару. А что насчёт головорезов, убийц и воров среди них? Вы и их освободите?»
Лабиен бросил на центуриона гневный взгляд.
«Я знаю все эти аргументы. Я выслушал их все, когда консультировался с трибунами, включая, замечу, вопрос о ценности пленных с точки зрения работорговли. Но я не Цезарь. У Цезаря, возможно, и есть привычка казнить и порабощать целые народы, но если мы хотим, чтобы Галлия когда-нибудь была устроена так же, как Испания, Иллирик или Греция, нам нужно чаще строить мосты, чем сжигать их. Тактика Цезаря привела к тому, что мы пять лет тушили очаги восстания полдюжины раз за сезон, и сейчас самое время попытаться установить хоть какой-то прочный мир».
Снова обратив внимание на тех, кто находился внизу склона, Лабиен прочистил горло.
«Вы передадите нам сотню заложников знатного происхождения, чтобы гарантировать ваше неизменное расположение», — он сделал паузу и прошептал в сторону: «Достаточно хорошо?», на что Бакул лишь раздраженно покачал головой, а затем продолжил: «Вы принесете Риму новую клятву, что в будущем не поднимете против него оружия и не заключите союзов с другими племенами без согласия как галльского собрания, так и проконсула или назначенного им представителя. Если вы согласитесь на эту клятву и на предоставление заложников, вам будет разрешено вернуться в свои земли свободными людьми и продолжать жить, хотя ваше оружие останется у нас».
Он ждал, пока передадут перевод, и чтобы противник обдумает ответ. Любые оставшиеся среди них мелкие дворяне и/или друиды, конечно же, примут условия. Они были не просто щедрыми. И это был единственно возможный вариант. Остальная часть этой встречи была формальностью. Угроза со стороны треверов была нейтрализована смертью Индутиомара, как он и планировал с самого начала.
«Это тебе аукнется, легат», — проворчал Бакул достаточно тихо, чтобы не разнестись по остальным. Лабиен раздраженно прищурился.
«Что будет, то будет, центурион, как велит Бог. Но сейчас я приму новую клятву треверов, их заложников и их оружия, а ты немедленно вернёшься в лагерь, заберёшься в свою больничную койку и не вылезешь, пока твой собственный зад не будет гореть. Ты меня понял?»
Бакул отдал честь, что-то проворчал и повернулся, чтобы уехать.
Снисходительность была ошибкой, и сотник это знал.
Глава четвертая
Пальмат приподнялся с коня, чтобы ещё раз потереть ноющий зад, и Фронтон закатил глаза. Да, бывший легионер был опытным пехотинцем и до того, как наняться к Фронтону, никогда не сидел на лошади дольше нескольких мгновений, но этот человек уже проехал больше трёхсот миль, и даже если ему не суждено стать всадником, он, по крайней мере, к этому времени должен был достаточно оцепенеть, чтобы противостоять боли.
Масгава тихонько усмехнулся. Этот же человек, напротив, питал почти сверхъестественную привязанность к лошадям, несмотря на то, что не садился на них с тех пор, как покинул родные края в деревянной клетке на колёсах. Он приписывал это природному умению своего народа ездить верхом, будь то лошади или верблюды.
Сам Фронтон немного побаливал, учитывая, что в последнее время он мало времени проводил в седле, но, будь он проклят, если покажет это остальным. Галронус, конечно же, не чувствовал себя обделённым. Для человека, рождённого для зверя, он словно сидел на удобном диване.
«Здесь так зелено, — нахмурился Пальматус. — И сыро».
«Как в землях Цизальпинской Галлии», — кивнул Фронтон. «Я провёл много времени в окрестностях Кремоны, и там примерно то же самое».
«Я впервые оказался к северу от Рима», — ровным голосом сказал Пальмат. «Здесь всё иначе, чем в Армении и Понте, это уж точно. Меньше голых скал. Больше хлюпанья».
Масгава громко рассмеялся и хлопнул Пальматуса по плечу. «Тебе стоит опробовать эрги и дюны Нумидии, друг мой».