Фронтон ехал чуть впереди, его взгляд обшаривал всё, что попадалось ему на пути, а разум парил в облаке памяти, видя это место сквозь призму пятилетней истории. Он почти слышал жужжание летних пчёл, вдыхал аромат цветов и тёплого солнца, чувствовал, как это место пульсирует в его крови. Он не осознавал этого, но не только скучал по армейской жизни, но и, как ни странно, скучал по Галлии, несмотря на то, что видел её большую часть, находясь по колено в человеческом теле.
Когда они поднялись по нижним склонам и приблизились к внешнему краю города и его стенам, его взгляд блуждал, и он вдруг почувствовал беспокойство.
Низкое прямоугольное земляное укрепление справа от него служило римским пунктом снабжения в последний раз, когда он был здесь. Очевидно, его уже год как не стало: деревянный частокол и деревянные хижины были снесены, а римское присутствие устранено. Он мысленно отметил для себя, что нужно спросить Приска о новой системе. Неужели теперь они полностью зависят от местных продуктов, дани с племён и фуража? Казалось маловероятным, учитывая численность людей Цезаря, поэтому линия снабжения, должно быть, переместилась.
Однако еще больше его озадачил тот факт, что в последний раз, когда он был здесь, город явно перерос свои стены, а на склонах внизу были построены новые дома и другие небольшие строения.
Больше никогда.
Стены внушительно возвышались, и никакие внешние сооружения не закрывали обзор человеку, стоявшему на них. Расширение города было остановлено, а эти отвратительные здания снесены, но оставленные ими на земле раны остались, словно напоминание об их существовании.
Его взгляд скользнул по фигурам воинов-эдуев на стене, наблюдавших за происходящим с копьями в руках.
Фронтон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Бибракта выглядела как город, находящийся в состоянии войны.
«Что-то не так?» — спросил Галронус, почувствовав беспокойство Фронтона.
«Возможно. Не уверен. Мне не нравится, что стены расчищены для прямой видимости, и что на страже стоят дозорные. Это уже не тот спокойный и мирный Бибракт, который я помню».
«Может быть, твоя память подводит?» — пожал плечами Галронус. — «Люди часто оглядываются на прошлое с предвзятостью. Ремы — доблестные воины Цезаря, и всё же наши города по-прежнему защищены и готовы к нападению. Несмотря на договоры с Римом, в Галлии и Германии всегда найдутся другие голодные племена, которые с жадностью позарятся на наши города».
«Надеюсь, ты прав, и это просто что-то междоусобное и простое», — тихо сказал Фронтон. «Всё же, я планировал остаться здесь на несколько ночей перед отъездом, но, думаю, в таком случае мы двинемся дальше уже утром».
Пальматус и Масгава кивнули, соглашаясь с принятым решением, и четверо мужчин поскакали к воротам, которые были открыты под защитным взором полудюжины крепких, хорошо вооруженных воинов-эдуев.
«Хотите, я окажу вам честь?» — спросил Галронус, когда они приблизились.
Фронтон покачал головой. Несмотря на то, что кавалерийский офицер говорил на своём родном бельгийском языке, для эдуев он звучал бы почти чуждым, акцент настолько отличался, что он вполне мог бы быть германцем. К тому же Фронтону было интересно посмотреть на реакцию стражи на римлянина среди них. Легат был относительно инкогнито, без доспехов, в простом облачении для верховой езды, с офицерской туникой под тяжёлым шерстяным плащом, даже с галльским торк – подарком Галрона – на шее. Пальмат носил старую кожаную одежду и тунику, Масгава едва ли походил на римлянина, а Галрон явно был местным жителем. Но как только Фронтон заговорил, его происхождение стало бы ясным. Что сказали бы эдуи?
Приближаясь, всадники замедлили шаг. Пальматус и Галронус держались чуть позади, а Масгава шёл сзади, держа верёвку, связывающую вьючных лошадей, которые везли всё их основное снаряжение, включая доспехи.
Он сделал глубокий вдох.
«От имени Рима и проконсула Гая Юлия Цезаря, приветствую вас», — официально произнёс легат. «Я Марк Фалерий Фронтон из штаба проконсула, а эти трое — мои коллеги. В отсутствие римского склада снабжения мы ищем убежища на ночь в вашем оппидуме».
Последовала долгая, странная пауза, и Фронтон задумался, не выразил ли он что-то непонятное. Когда армия регулярно прибывала сюда, городские власти позаботились о том, чтобы люди, стоявшие у ворот, достаточно хорошо говорили по-латыни, чтобы общаться с солдатами и офицерами, и Фронтон предположил, что с появлением пункта снабжения так и осталось. Возможно, после упразднения пункта снабжения латынь перестала быть проблемой для стражников.
Он уже собирался жестом подпустить Галронуса к себе, когда один из эдуев вышел на парапет и поднял руку в приветствии. «Приветствую тебя, Фронтон Римский, легат Десятого легиона. Мы рады приветствовать тебя и твоих спутников в наших стенах».