Фронтон вздохнул с облегчением, но даже когда мужчина спустился по ступенькам и скрылся из виду, а затем появился через открытые ворота, гнетущее чувство тревоги не рассеивалось.
«Я Даноталос из эдуев. Тебя здесь ждут, и тебя здесь знают». Галл оглядел его с ног до головы. «Я и сам тебя помню. Ты окреп».
«Спасибо», — сухо сказал Фронто. «Здесь как-то… тихо? Нервно?»
Даноталос пожал плечами. «Наши северные соседи — карнуты — сеют смуту. Ваш Седьмой легион был размещён среди них, чтобы подавить беспорядки, а высокомерие и глупость карнутов навлекли на нас неуверенность римлян. Мы разместили ваш Тринадцатый легион на севере наших земель, пока не растаял снег. В такие времена городу следует позаботиться о своей безопасности».
Фронто кивнул в знак согласия и краем глаза увидел удовлетворение Галронуса, услышанного от разумного объяснения готовности города, но почему-то его позвоночник все еще покалывал, и он поднял руку и коснулся маленькой фигурки Фортуны, висящей на ремешке у него на шее, прежде чем выдавить улыбку на лице.
«Недалеко от этих ворот, кажется, была небольшая таверна, которой владел человек по имени Лугос? Хорошее место на крутой улице с тенистым садом, увитым деревьями и виноградными лозами?»
«Лугулкос», – улыбнулся мужчина. – «Таверна всё ещё открыта, а её владелец всё так же жалок и скуп, как и прежде. Возможно, у него даже осталось немного вашего вина. Запасы нового римского вина иссякли, когда гарнизон ушёл, но мало кто здесь любит его».
Фронтон кивнул, заметив в последней фразе что-то, что его насторожило, или, скорее, в том, как она была сказана.
«Найдутся ли у него комнаты на ночь для четырёх человек? Утром мы двинемся дальше».
«Уверен, Лугулькос найдет место для таких людей, — усмехнулся галл. — Хотя вы, возможно, пожалеете об этом, когда он предъявит счет!»
Фронтон снова замолчал, когда четверо мужчин последовали за Даноталом по улице от ворот и направились к небольшой таверне, в которой произошли некоторые из любимых моментов Фронтона за всю кампанию в Галлии.
Каждый прохожий, будь то мужчина, женщина или ребёнок, кивал Фронтону в знак уважения, и многие улыбались, даже тепло. И всё же, в этом месте царила атмосфера, которая никак не отпускала. Даже когда за углом показался тенистый, увитый деревьями сад таверны, Фронтон уже с нетерпением ждал, когда же он уйдёт отсюда.
* * * * *
Фронтон подвинул тарелку по столу и поставил перед собой чашу с вином. Он осторожно налил в чашу немного крепкой, насыщенно-красной жидкости, привезённой из Цизальпинской Галлии, через горы, и тщательно её разбавил. Вино плохо хранилось и имело резкий вкус, который пощипывал язык, но, как говорится, нищим выбирать не приходится, и всё же это было лучше пенистой воды из канавы, которую пили местные жители в таверне.
На брошенной тарелке всё ещё оставалась густая, насыщенная подливка и кусочки мяса с размокшим недоеденным хлебом. Порция была более чем достаточной, и он почувствовал, что его талия растянулась до предела — почти до той ширины, которая была у него год назад, с иронией подумал он.
Масгава многозначительно посмотрел на него, и тот лишь кивнул. По сигналу здоровяк-нумидиец потянулся и смахнул остатки со своей тарелки, словно одержимый. Как он мог так питаться и не толстеть, Фронтон не понимал. Чтобы сохранить свою новую стройную фигуру, ему приходилось быть крайне осторожным. Стоило ему взглянуть на медовые пряники, как он чувствовал, как прибавляет в весе. Впрочем, он был значительно старше Масгавы.
Пальматус полностью съел свою тарелку и теперь с хладнокровием поглощал вино. Галронус оставил половину еды и играл с куском хлеба, макая его в винный кубок, давая ему впитать красное, а затем откусывая. Остатки ужина уже добрались до Масгавы и исчезли в пустоте его желудка.
«Я заметил, что здесь тебя всё ещё называют легатом Десятого легиона», — тихо сказал Пальматус. «Должно быть, ты произвёл впечатление».
Фронтон устало улыбнулся и отпил вина. «Я знаю, что Помпей меняет своих легатов по мере необходимости — по-старому, — но Цезарь старался как можно дольше оставлять одного и того же легата в одном и том же легионе, если только не возникнет необходимость в замене. Считает, что это повышает их эффективность. Думаю, он тоже прав. Я был легатом Десятого легиона несколько лет. Думал, что всегда им буду».
Он замолчал с несколько угрюмым выражением лица.