Фронто покачал головой. «Надежды нет. Я не собираюсь разгуливать с отрядом телохранителей в блестящей стали и алых перьях, выглядя как какой-то щеголь с триумфа. Забудь об этом».
Но Пальматус просто повернулся и посмотрел на Масгаву, который задумчиво нахмурился, прежде чем кивнул в знак согласия и принялся за последние кусочки на своей тарелке.
«Можешь планировать сколько угодно, — пожал плечами Фронтон, — но я не санкционирую создание отдельного подразделения для себя, как и остальные офицеры. Цезарь не любит, когда его легаты так себя рекламируют. Он позволил Крассу, но только из-за его отца. Начинай думать по-другому. Строй другие планы. Может быть, ты мог бы основать независимую школу подготовки для легионеров с слишком высоким жалованьем, которые хотят получить дополнительное преимущество?»
Но двое мужчин обменялись взглядами, которые Фронтон хорошо знал. Так смотрели его сестра и жена, когда у них были на него планы и они не собирались позволять ему вмешиваться в их дела.
Наполнив чашу вином, он старался не позволять своим мыслям блуждать по дороге домой, хотя в голове у него возник образ жены, спотыкающейся на ногах по вилле в Массилии с большим беременным животом.
Он глубоко вздохнул и отпил вина. Пора подумать о настоящем, а не о будущем или прошлом. Он украдкой оглядел бар. Ему бы хотелось посидеть на улице, в тенистом дворике, который он так хорошо помнил, но время года не позволяло. Они просидели на скамейке на улице полчаса, но когда солнце начало садиться за холм Бибракте, температура резко упала, и вскоре они переместились внутрь.
В баре было ещё восемь посетителей, и большинство из них находились там с самого начала вечера, ели, пили и общались небольшими группами, играя в какую-то неизвестную ему игру в кости. Поскольку за это время уходили и приходили лишь несколько человек, его присутствие вежливо признавали, но в основном это были местные жители, занимавшиеся своими делами.
Теперь, оглядывая помещение, он увидел, что остальные обитатели были заняты своей личной жизнью. Он снова поразился тому, как, несмотря на войну и культурные различия между галлами и римлянами, у них было так много общего, если смотреть на вещи в целом.
Наклонившись вперёд, он говорил достаточно тихо, чтобы не разноситься за другими столиками, но при этом достаточно чётко, чтобы остальные трое услышали. «Я хочу уйти, как только рассветёт, возможно, даже раньше. И я знаю, вы, вероятно, сочтёте это нелепым, но я хочу, чтобы кто-то из нас сегодня вечером не спал и дежурил в зале. Мы можем работать посменно по два часа после закрытия бара. Но я возьму на себя последнюю смену, потому что хочу быть готовым поднять всех и быстро уйти. Хорошо?»
Остальные трое кивнули в знак согласия.
'Хороший.'
Пальматус наклонился вперед, чтобы заговорить таким же тихим голосом, но замер, его взгляд метнулся влево. «Привет, что это?»
Фронтон повернулся и посмотрел в том же направлении, как и остальные сидевшие за столом.
Дверь таверны оставалась открытой весь вечер, несмотря на дующий ветерок, позволяя немного проветриться, и теперь из холода и темноты снаружи входили люди. То, что местные жители могли зайти в таверну вечером, не было неожиданностью, но Фронтон не мог не отметить, что, несмотря на отсутствие доспехов и мечей, эта дюжина мужчин была воинами, крепкого телосложения, в добротной одежде, с торковыми кольцами и браслетами, свидетельствующими об их доблести и успехах в военных начинаниях. У каждого на поясе висел большой охотничий нож.
Если ему требовались ещё какие-то доказательства неладного, то их предоставила внезапная, очевидная пересменка в таверне. Когда двенадцать человек вошли в бар, рассредоточившись, все, кроме двоих, допили напитки, отодвинули тарелки, собрали кости и поспешно покинули зал, не бросив ни единого взгляда в сторону римлян и нервно бросив взгляд на вновь прибывших.
«Я же говорил, что что-то не так», — пробормотал Фронто.
«Неприятности», — согласился Галронус, потянувшись к большому ножу на поясе, похожему на те, что носили галлы. Фронтон уже сожалел, что его мечи остались в аптечке, хранящейся в комнате наверху. Судя по их лицам, то же самое было видно и по Пальматусу с Масгавой.
Двое из вновь прибывших неторопливо подошли к бару и купили поднос с кружками пенистого пива. Ещё пара направилась к лестнице, ведущей в комнаты наверху, а третий остался у двери, фактически выполняя роль стражников. Остальные переместились и сели за столики рядом с Фронто и его компанией.