«Не слишком ли рано передавать весть людям, прежде чем она достанется нам?» — спросил Руфий, нахмурив брови.
«Когда вы узнаете Цезаря поближе, вы поймёте, что стоит быть на пару шагов впереди, потому что он ненавидит, когда его заставляют ждать, когда ему не терпится действовать. Предупредите офицеров. Поверьте мне».
Красс кивнул в знак понимания и прочистил горло. «Куда мы двинемся, как думаешь?»
Казалось, все трое ждали ответов от Фронтона, несмотря на его нынешнюю неопределённость в звании и положении. Он пожал плечами. «Треверы застряли с Лабиеном и никуда не двинутся, пока он на их фланге. Менапии же находятся далеко на севере, в болотах дельты. А Цезарь уже открыто заявил о своём намерении подорвать власть Амбиорикса. Так что я готов поспорить, что они пойдут на поход в земли нервиев».
Варус кивнул. «И они ближе всех. Мы можем добраться до их земель за два дня форсированным маршем. Цезарь может застать бедняг врасплох».
«Тогда давайте вернёмся на холм. Антоний захочет узнать об этом, прежде чем его потащат к Цезарю вместе с остальными».
* * * * *
Внезапный приказ выступить не стал неожиданностью ни для Фронтона, ни для кого-либо из тех, кто привык к решительности Цезаря в ведении военных действий. Едва капсарий добрался до раненого галла, как остальных разведчиков препроводили в ставку Цезаря и доложили о ходе операции. Час спустя, когда из деревьев донеслись первые отголоски предрассветного хора, а на востоке сквозь облака пробивались слабые побеги апельсина, Цезарь созвал штабное совещание и отдал вполне предсказуемый приказ сняться с лагеря и выступить в земли нервиев. Четыре легиона выступили в поход: Десятый под командованием Красса, Девятый под командованием Требония, Восьмой под командованием Фабия и Одиннадцатый под командованием Цицерона. Вместе с ним отправились и многие из штаба, оставив в Самаробриве лишь небольшой гарнизон. К тому времени, когда здравомыслящий человек собирался совершить «утренний сбор» и задумался о том, чтобы разговеться, легионы уже находились в миле от лагеря и двигались с востока на северо-восток вдоль мелководной речной долины.
Фронтон чувствовал себя весь день, как и следовало ожидать, еле держась на ногах от усталости, и сожалел о том, что не вовремя вышел на прогулку прошлой ночью – вернее, о вечно бодром Антонии. Он ехал на Буцефале так, словно каждый шаг копыт, касавшихся земли, мог вызвать рвоту, и не мог смотреть на еду, когда её предлагали на протяжении всего пути. Единственным утешением было то, что Вар и Брут, похоже, чувствовали себя так же плохо. Приск казался своим обычным угрюмым и вспыльчивым, хотя и неплохо отдохнул, если не считать болящей шеи после долгого сна.
Раздражало, конечно, то, что Марк Антоний, не спав ни минуты и выпив больше вина, чем может выдержать даже слон, бодро ехал рядом с полководцем, обсуждая то и дело, словно тот рано лег спать, выпив стаканчик тёплого мусума. Чёрт бы его побрал.
Если бы он не был таким чертовски милым!
Фронтон ехал молча весь день, наедине со своим дискомфортом и позади штаба, вдали от всех, кого он действительно знал и кто мог бы попытаться завязать с ним разговор, и с огромным чувством облегчения Фронтон наблюдал, как Цезарь поднял руку, останавливая колонну на позиции, которую передовые разведчики и инженеры выбрали в качестве места для ночного лагеря.
Пока легионы под бдительным надзором своих центурионов и оптионов разбивались на рабочие группы, рыли рвы и возводили валы, выкапывали многочисленные глубокие отхожие места на краю, который в данный момент находился с подветренной стороны, набирали воду из близлежащей реки, устанавливали палатки и разжигали костры для приготовления пищи, выставляли дозоры, назначали пикеты и выполняли множество других задач, требуемых и порученных Приском как префектом лагеря, штаб и четыре легата собрались на невысоком холме неподалеку, чтобы обсудить следующий этап марша и ждать, пока будут возведены и оборудованы их помещения — одна из первых задач рабочих.
Разведчики подтвердили, что на следующий день они пройдут через земли виромандуев и окажутся на территории нервиев. Насколько было известно местному ополчению, первое, малочисленное племя, не имело никакого отношения к предательству последнего и проявило лишь подобострастие и сговорчивость, пока армия проходила мимо. Впрочем, в землях нервиев всё могло измениться.
«С утра мы немного замедлим марш, кавалерия будет разведывать обстановку по широкой дуге впереди и рядом с нами», – объявил Цезарь. «Я не хочу, чтобы мы случайно попали в ловушку, и мы понятия не имеем, как долго нервии плели интриги с нашими врагами. С благословения Фортуны мы застанем их врасплох, они ничего не будут знать о нашем приближении и будут совершенно не готовы, но я не буду полагаться на это. Когда мы выдвинемся, Восьмой будет играть арьергард, позади обоза. Девятый возглавит шествие, а Десятый и Одиннадцатый пойдут бок о бок двумя широкими колоннами, с офицерами, артиллерией, обозом и вспомогательной пехотой в центре. Если нас застанут врасплох, я хочу, чтобы моя опытная тяжёлая пехота расположилась по всем краям, образуя стену щитов».