Все вокруг закивали, и Фронтон оглядел окрестности. Подобно землям, которые они только что покинули, земли виромандуев были преимущественно ровными и покрытыми пятнами полей, с редкими холмами, разбавлявшими однообразие. Широкий походный строй не представлял проблемы в этих краях, и было бы крайне сложно внезапно атаковать легионы, пока они не достигли холмистой и лесистой местности.
Пока Фронтон размышлял, мечтая о том, чтобы рухнуть в постель и заснуть вместо того, чтобы сидеть на коне на пронизывающем холоде и в угасающем свете дня, Цезарь продолжал отдавать приказы и отвечать на вопросы своих офицеров, а Фронтон почти задремал в седле, когда генерал деловито хлопнул в ладоши и отпустил их всех.
«Ты выглядишь как пьяница, засидевшийся на четырёхдневке», — ухмыльнулся Антоний, подтягивая свою серую в яблоках лошадь рядом с Фронто. «И пахнёшь ты, как моя тётя Гибрида, что, конечно, нехорошо, ведь она страдала от постоянного и изнурительного заболевания кишечника и ей приходилось иметь собственную отдельную уборную».
«Спасибо. Большое спасибо. Особенно учитывая, что это во многом ваша вина».
«Я ошибся, Фронтон. Видишь ли, я принял тебя за солдата, а не за увлечённую женщину». Он усмехнулся, ожидая взрыва, но Фронтон слишком устал, чтобы изображать из себя оскорблённую жертву.
«Давайте просто пойдем и найдем наши палатки, чтобы я мог упасть и не шевелиться, пока солнце не зайдет и не вернется снова».
Антоний рассмеялся, и они вдвоём поскакали вниз по склону вслед за остальными офицерами к уже наполовину построенному лагерю. Офицерские казармы уже были готовы, палатки подняты, и легионеры выгружали вещи с повозок на краю лагеря, занося койки, столы, стулья и многое другое.
Фронтон искал свою палатку. Раньше это было легко, ведь она располагалась рядом с Десятым полком, но теперь его палатка оказалась одной из разномастных в штабной зоне рядом с жильем самого генерала. Осмотрев окрестности, он заметил офицерскую палатку, ничем не отличавшуюся от остальных, но рядом с которой стояла палатка поменьше, легионерская. Масгава и Пальматус. Это был лучший способ узнать его.
«Хотите выпить?»
Фронтон бросил испепеляющий взгляд на Антония. «Ты никогда не останавливаешься?»
«Одно из преимуществ крепкого телосложения и командной должности заключается в том, что мне никогда не приходится этим заниматься. О тебе тоже рассказывают подобные истории, понимаешь?»
«Я могу постоять за себя, но мне иногда хочется отдохнуть. В любом случае, ответ — нет. Мне ничего не хочется, кроме как упасть лицом на койку и пускать слюни в подушку. Найди Приска. Он захочет выпить, увидев, как эти люди рушат его тщательно продуманный план лагеря, помяни мои слова».
Антоний тихонько усмехнулся, когда они проходили мимо первых групп рабочих, пересекавших дамбу, проложенную над уже вырытым рвом.
«Почему ты ненавидишь Красса?» — вдруг спросил мужчина. Фронтон моргнул.
'Что?'
«Красс. Я видел, как ты смотришь на него, словно наступил на что-то неприятное».
Фронтон пожал плечами, слишком уставший, чтобы сохранять вежливый вид. «На самом деле нет. Я его просто обижаю, вот и всё. Он молод, приятен в общении и вполовину не так жесток и алчен, как остальные члены его семьи, и в нём нет ничего, что могло бы вызвать неприязнь. Но он командует моим легионом».
« Твой легион?»
«Десятый. Знаю, знаю», – быстро сказал он. «Выбирать легатов – прерогатива проконсула, но я командовал Десятым достаточно долго, чтобы они стали мне как семья. Это как наблюдать за своими детьми, воспитываемыми чужим отцом». Он нахмурился, недоумевая, откуда взялась эта аналогия, учитывая, что у него детей не было . Ну, пока нет. Он с трудом подавил нарастающий образ беременной Луцилии. «Я всё жду, когда Цезарь позовёт меня поговорить, но, похоже, он совершенно не заинтересован в разговоре со мной. А пока я на периферии, я просто участник. Без легиона я ему ни к чему. Ты же знаешь».
«Знаю. Дай время. Я всё время с ним говорю, но Гай упрям, ты же знаешь. Я доставлю тебе команду вовремя. Может быть, даже Десятый, но будь терпелив. Дай мне над ним поработать».