Антоний усмехнулся. «Вот это да!» — рассмеялся он. «За дело, Фронтон! Ты нужен своим людям».
«Моя кровать нуждается во мне», — проворчал Фронто.
Пальматус указал на большую из трёх палаток: «Она там ждёт тебя. Остальное предоставь нам».
Фронтон бросил на своего нового командира последний пренебрежительный взгляд и с глубочайшим вздохом вошел в свою палатку, ища забвения во сне.
Глава шестая
«Мы уверены, что находимся на их землях?» — осторожно спросил Марк Антоний. «Мы можем навлечь на себя немало неприятностей, если войдем туда, а они окажутся нашим союзником».
Цезарь наблюдал за происходящим перед ним и ответил своему другу и подчинённому, не отводя взгляда: «Это нервии. Разведчики – местные, поэтому они знают всё это. И нутром я знаю, что это так. Я почти чувствую это в своей крови. Эти животные устроили нам засаду четыре года назад недалеко отсюда, и мы отчаянно сражались за свои жизни. В тот день я стоял в строю с умирающими, весь в крови, поту и зловонии врага. Я знаю нервиев прошлого и питаю к ним заслуженное отвращение».
Антоний просто кивнул, его взгляд блуждал по странно спокойной сцене.
Но это не продлится долго.
Первое поселение, которое они встретили на территории нервиев, не было ни городом, ни оппидумом. Ни крепостью, ни местом обитания друидов. Это была простая деревня бедных, грязных и, по-видимому, немощных земледельцев с семьями. Антонию – и Фронтону, стоявшему на краю посоха, – они не показались способными даже устроить засаду на овцу, не говоря уже о значительном отряде римских легионеров.
Но Фронтон знал обратное.
Они могут выглядеть мирными и хрупкими, но они были кем угодно, но не… . Эти самые люди вполне могли быть среди той силы, которая почти остановила римскую кампанию на землях белгов четыре года назад. Возможно, это те самые люди, которые осадили Цицерон всего несколько месяцев назад. Да, они держали мотыги и грабли, кормили свиней и месили хлеб. Но дайте им воодушевляющую антиримскую речь, и через мгновение они схватятся за любой клинок, который попадется им под руку, и бросятся в атаку на ненавистного римского врага. Белги были, как однажды сказал Цезарь, самым храбрым и свирепым из всех этих народов. Даже их земледельцы были опасны. Даже женщины.
Офицеры молча наблюдали, как две когорты начали движение. Как только деревня — жалкое скопление хижин, служившее домом примерно для пятидесяти душ, — была обнаружена, Цезарь приказал двум когортам Девятого полка выдвинуться вперед, чтобы они широким кругом обошли поселение с обеих сторон, а затем, словно клещи, окружили его и прижали к приближающейся армии.
Паника охватила местных жителей, когда среди деревьев и кустарника показались первые признаки приближения двух когорт к деревне. Стена из стали, бронзы и красной шерсти, грохотала, лязгала и стучала, с ритмичным хрустом сапог, образуя всё более сужающийся круг смерти, оставляя лишь один проход, который уже заполнялся остатками приближающейся армии, огибая с обеих сторон небольшой холмик, где разместились штабные офицеры, словно река остров.
Местные женщины хватали своих запылённых, полуголых детей и бежали в хижины, словно несколько пригоршней засохшей грязи и прутьев могли остановить наступление решительного легиона. Мужчины хватали любые предметы, которые попадались им под руку, и собирались в группы или помогали женщинам и детям «укрыться», а один мужчина и вовсе потратил время, выпустив из ворот загона крупную лошадь и поведя её под уздцы к своей хижине!
В конце концов, лошади были дорогими.
«Вперед!» — скомандовал Цезарь и, пришпорив коня, погнал его вниз по пологому склону к деревне, где перепуганные и отчаявшиеся мужчины уже сформировали небольшой боевой отряд примерно из двадцати человек, вооруженных косами, серпами, лопатами и даже кое-где настоящими мечами.
Ряды Девятого легиона расступились по призыву центурионов, освобождая путь штабным офицерам, чтобы они могли пройти к центру событий. Цезарь и его отряд вошли в небольшое поселение, пройдя между амбаром и небольшим свинарником, где животные, хрюкая и беззаботно плескаясь, валялись в воде, не подозревая о разворачивающейся вокруг них драме.
«Галронус?» — спросил генерал, на что ремиевский дворянин, командующий большим крылом вспомогательной кавалерии, вывел коня вперед и поравнялся с Цезарем.