«Где король эбуронов Амбиорикс?» — спросил Цезарь с нарочитой медлительностью и чёткостью, тщательно выговаривая каждое слово, чтобы невозможно было ошибиться в его вопросе. Кавалерист-реми, стоявший рядом с центурионом, повторил перевод так же медленно и тщательно. Крестьянин лишь смотрел на своих пленителей в панике и отчаянии, качая головой с, казалось, искренним непониманием.
Центурион оглянулся на Цезаря с невысказанным вопросом. Генерал кивнул, и жестом, напоминающим жест редактора гладиаторского боя, легионер приложил пугио к подбородку земледельца и перерезал ему горло от одного уха до другого.
Кровь хлынула фонтаном на мокрую землю. Рана была настолько широкой, глубокой и мастерски сделанной, что наблюдавшие за ней римляне увидели, как лицо мужчины быстро изменило цвет, сменившись с румяного, здорового розового на пурпурный, а затем на резиново-серый. Его глаза выпячивались, рот беззвучно двигался, но он оставался на месте, удерживаемый железной хваткой легионера позади него. По очередному кивку центуриона солдат отпустил руку, и мертвый фермер, все еще дергаясь, упал лицом в грязь.
К тому времени, как подошли ещё двое солдат и схватили фермера за руки, чтобы оттащить его, он перестал брыкаться. Легионеры оттащили его к одной из горящих хижин и, схватив за руки и ноги, бросили в огонь, где он сгорел дотла. К тому времени, как они закончили своё ужасное расправление и вернулись в центр, из загона вытащили второго фермера – на этот раз молодого человека, свежего и непокорного. Шоу повторилось, и мужчина упал на колени в месиво из грязи и крови, его дерзкие, холодные голубые глаза устремились на Цезаря. Вернувшись в загон, его женщина кричала о своей любви и страхе.
«Где Амбиорикс из Эбуронов?» — медленно спросил Цезарь. Всадник-ремий повторил перевод. Фермер лишь добавил ещё больше презрения и высокомерия в свой холодный взгляд, и по кивку Цезаря центурион отдал приказ.
Кровь молодого фермера брызнула и взметнулась, добавив к грязи рыжевато-коричневого цвета грязь перед ними.
Когда тело уносили, оставляя тёмно-красные полосы на земле, между Фронтоном и Антонием появился молодой Красс с мрачным и беспокойным лицом. Если и можно было судить о том, что он не был точной копией отца и брата, так это по тому, как тяжело ему было наблюдать за столь эффектной жестокостью. Фронтон знал, что старший брат Красс с энтузиазмом выполнил бы эту задачу, а его отец был бы от этого в полном восторге.
«Что произойдёт, если они не узнают? Я имею в виду, кто-нибудь из них? Они все умрут?» — голос Красса был чуть громче шёпота, но Галронус и Цезарь, похоже, услышали его и повернули головы, когда выносили следующую жертву.
«Мы решили установить предел в десять человек», — тихо ответил Антоний, чтобы туземцы не услышали, на случай, если кто-то из них заговорит по-латыни. «После этого — рабство для остальных».
Красс, казалось, испытал лёгкое облегчение, узнав, что в какой-то момент этому придёт конец. «А если никто из них не знает ответа?» — настаивал молодой легат. «Кажется неправдоподобным, что такие жалкие крестьяне могут знать о деяниях королей».
Галронус покачал головой. «Они знают. Тот последний человек знал. Это было видно по его глазам — по неповиновению и высокомерию. Он знал и нёс это знание с собой к своим богам. А если знал он , то и другие знают. Не обманывайтесь их простоватым видом. Я белг, и я знаю всё это — ни один человек в этих землях не хуже воина, сколько бы он ни месил хлеб».
Цезарь кивнул в знак согласия, и двое мужчин вернулись к месту происшествия, когда третья жертва, на этот раз женщина, упала на колени на окровавленную, мокрую землю.
— Где Амбиориг, король Эбуронов?
Повтор в переводе.
Женщина выплюнула поток слов в сторону Цезаря и получила пощёчину от легионера с ножом. Удар был достаточно сильным, чтобы сломать щеку или челюсть, о чём возвестил громкий треск, и женщина слегка сникла. Цезарь бросил вопросительный взгляд на переводчика-реми, но тот покачал головой и ответил, что женщина просто обозвала Цезаря дьяволом.
«А теперь она всё равно бесполезна, раз не может ответить из-за своей сломанной челюсти», — раздражённо добавил генерал. По жесту центуриона, ей перерезали горло.
Фронтон бесстрастно наблюдал вместе с другими офицерами, включая слегка побледневшего Красса, как следующих нескольких фермеров с жёнами вывели, допросили и быстро и эффективно казнили. Красс пробормотал благодарность за то, что Девятый легион был в авангарде и поэтому получил это ужасное задание, а не его Десятый. Фронтон поборол раздражение, вызванное последними словами, но смог лишь вторить благодарности молодого легата за то, что Десятому легиону не поручили казнить фермеров.