«Всё дело в этом проклятом Амбиориксе, — резко ответил Фронтон. — Этот человек нам дорого обходится. Гораздо дороже, чем полтора легиона и несколько старших офицеров, которые ему приписывают. Даже разгромив своё племя, он умудряется сеять против нас раздор. Но, что ещё хуже, он заслужил гнев Цезаря, а мы все знаем, что Цезарь не из тех, кто свернёт с пути, намеченного в гневе. Генерал намерен прочесать весь север, чтобы выгнать эту мелкую эбуронскую крысу, и никакие наши слова не заставят его свернуть с этого пути».
Он протянул руку туда, где, по его мнению, находился северо-восток.
Где-то там есть город под названием Асадунон. Амбиорикс или его коротышки-советники могут быть там – и молитесь, чтобы он был там, это положит конец всей этой неразберихе – так что будьте готовы. Утром мы выступим в Асадунон, и им повезёт, если с ними обойдутся хотя бы наполовину так же хорошо, как с жителями Авенны. И будет только хуже, пока Цезарь не схватит Амбиорикса за шею и не сожмёт его.
«Тогда нужно что-то делать».
Четверо мужчин надолго замолчали, и наконец Фронтон хмыкнул и встал, передав бурдюк с вином Галронусу. «Я найду Антония и постараюсь донести эту новость как можно вежливее. Спасибо, Галронус. А вы двое? Лучше всего вернуть всех в лагерь, дать им отдохнуть и поесть. Завтра утром первым делом отправимся в Асадунон. И начинайте спрашивать, не найдется ли пятерых человек, которые могли бы заменить нас. Учитывая ситуацию после последнего боя, нам не помешал бы тот, кто умеет делать припарки. Найдите капсария – желательно того, кто игнорирует приказы пациентов. Они – хорошие».
Масгава и Пальмат кивнули, а Фронтон повернулся и ушёл, разыскивая второго по старшинству офицера армии. Галронус печально покачал головой. «С каждым годом становится всё хуже. Четыре лета назад, когда моё племя впервые присоединилось к Риму, мы видели будущее, полное взаимной выгоды, с величием для всех нас. Мы оставили свой след в книге Цезаря, как и другие, но думали, что теперь наступит выгодный мир. Вместо этого мы живём в состоянии бесконечной войны. Я достаточно насмотрелся на Рим, чтобы понять, что нет смысла отворачиваться от вас. В конце концов, вы победите, и нам лучше принять тунику и вино сейчас и получить выгоду, чем исчезнуть со страниц истории в кровавом потоке. Но как долго эта земля сможет выдерживать постоянные войны, прежде чем превратится в пустошь, пригодную лишь для падальщиков и призраков?»
Пальматус и Масгава, казалось, вели негласный разговор, большую часть работы выполняли их брови и глаза. Галронус прищурился. «Что вы двое задумали?»
«Ты прав, Галронус. Нужно что-то делать. И я думаю, мы знаем, что именно».
«Не могли бы вы пояснить?»
Пальмат покачал головой. «Сейчас нет. Но не могли бы вы оказать мне услугу? Нам нужно пополнить ряды, и, хотя Фронтону нужен капсарий, я хотел бы взять четверых из пяти галлов. Я разберусь с Тринадцатым и Четырнадцатым, когда мы вернёмся к ним, поскольку, как я слышал, среди них много стойких галлов. Но мне нужен ещё один из ваших реми и один из конов… из племени Серикса… если вы сможете это для меня устроить. Желательно, чтобы это был самый умный и тихий».
Глаза Галронуса, и без того сузившиеся, почти закрылись от подозрения.
«Я посмотрю, что можно сделать».
Масгава усмехнулся: «Мне нравится ход твоих мыслей, Пальматус, друг мой».
* * * * *
«Это оппидум ?» — фыркнул Антоний.
«После Авенны чего-то не хватает, не правда ли?» — тихо спросил разведчик. Галронус, сидевший рядом с Сириксом, всматривался в туман, кивая в ответ на слова другого всадника. Утром погода немного потеплела к маршу, но густой, пушистый туман покрывал всю землю и, казалось, не желал рассеиваться или даже сильно редеть.
Группа из дюжины старших офицеров, а также разведчиков и телохранителей расположилась на невысоком возвышении, откуда открывался лучший вид на оппидум Асадунона, скрывавшийся в пелене тумана.
Как и заметил Сирикс, этого было недостаточно.
С точки зрения обороны, здесь был невысокий вал более простой формы: высокий деревянный частокол, обложенный земляным валом, по верху которого проходила дорожка. Единственные ворота – здесь вряд ли требовались больше одних – представляли собой простые две деревянные створки, закрывавшиеся на засов. Никаких дорожек. Никаких башен.
На стенах, похоже, никого не было, хотя туман делал все неприятно нечетким.
О размерах и сложности оппидума разведчики сообщали, что в нём, по оценкам, проживало менее сотни человек и, возможно, сорок домов. Никаких общественных зданий или чего-либо подобного. Ни одной башни на частоколе по всему периметру. Фронтон прикинул, что одна центурия могла бы захватить это место быстрее, чем они успевали бы поставить палатки.