«Расскажи мне о другом комплексе», — тихо приказал Цезарь, и его голос был слегка приглушен туманом.
«К северу находится святилище Эпоны, Владычицы Лошадей. Оно находится примерно в полумиле отсюда, и оба комплекса, вероятно, будут скрыты друг от друга туманом. У святилища есть похожая система защиты: храм и неметон, за обоими ухаживает, наверное, дюжина человек».
«Захватим ли мы сначала Асадунон и рискнем, что наша добыча сбежит, если она окажется в друидском центре, или двинемся дальше и попытаемся одновременно захватить религиозный комплекс и деревню?» — тихо спросил Антоний.
«Скорость сейчас имеет решающее значение, — вздохнул Цезарь. — Чем дольше мы медлим, тем больше шансов, что нервии обнаружат наше присутствие и наша добыча сбежит».
«Если они здесь», — кисло заметил Фронтон. Цезарь бросил на него острый взгляд, но ничего не ответил. Эта возможность обсуждалась шепотом весь день.
«Выведи кавалерию по дуге и захвати друидов», — Цезарь указал на Галронуса. «Одного крыла будет достаточно, и твои люди будут чувствовать себя комфортно на этой местности». Он перевел взгляд на бывшего легата Десятого легиона. «Возьми с собой Фронтона — похоже, он приобрёл талант вскрывать плотно запечатанные раковины».
Фронто отметил, что впервые с момента прибытия в Самаробриву генерал действительно дал понять, что Фронто присутствует и ценен. Несмотря на мрачный, недружелюбный тон, которым генерал к нему обращался, это был прогресс.
Быстро кивнув Масгаве и Галронусу, сидевшим верхом на лошадях шагах в двадцати от него, Фронтон развернул Буцефала и повёл огромного чёрного коня обратно к ожидающей армии. Небольшая группа «сингуляров» Фронтона, обменивавшихся недоверчивыми взглядами с преторианской гвардией самого Цезаря, с разной степенью мастерства развернула своих коней и поскакала за ним, словно какая-то комедийная труппа, развлекающая зрителей на арене перед главными событиями. Масгава настоял на том, что если Фронтон будет в седле, то его «сингулярам» тоже стоит обзавестись лошадьми, иначе как от них можно ожидать его защиты? Решение было с энтузиазмом принято галлами, которые почти родились в седле, и несколькими другими, либо имевшими опыт верховой езды в прошлом, либо просто предпочитавшими не идти маршем из пункта А в пункт Б, а затем в пункт В. Другие были менее впечатлены. Особенно Пальмат, который упорно настаивал на том, что лучше пройдёт тысячу миль пешком, чем проедет сто. В конце концов, логика Масгавы перевесила его неповиновение, и даже Фронтон не смог найти разумного аргумента против. Благодаря дарам Галронуса, «сингуляры» превратились в конный отряд.
Когда группа приблизилась к флангу Галронуса, Фронто приблизился к офицеру Реми, а Пальматус и Масгава последовали за ним.
«Крайне маловероятно, что Амбиорикс здесь. Даже если он где-то поблизости, рядом с друидами его не будет».
'Ой?'
«Помнишь того дворянина в Бибракте? Он был другом друидов, но, судя по всему, не другом Амбиорикса. Если это так, Амбиорикса здесь не будет».
Дворянин-реми задумчиво кивнул. «Ты понимаешь, что друиды не сдадутся покорно?»
«Дюжина человек? У меня больше синглелей, без твоей тысячной кавалерии, Галронус».
«Но вы должны взять хотя бы одного из них живым, чтобы Цезарь мог его допросить».
Фронто кивнул. «Я сделаю тебе одолжение. Никто из твоих ребят не будет особенно рад разорению священной рощи. Вы окружите это место и не допустите побегов, а мы войдем и разберемся с этим».
Галронус кивнул. Его людям было бы лучше не арестовывать и не казнить друидов.
Несколько мгновений спустя они уже двигались по маршруту, по которому шли местные разведчики, спускаясь в неглубокую низину, которая плавно изгибалась к западу от Асадунона, а затем выходя на пологий склон, поднимавшийся к северу.
Местность здесь напоминала взъерошенное одеяло с пологими холмами и впадинами. Эта аналогия вызвала в памяти вспышку, и Фронтон ясно, как день, представил себе кроткого и тихого Криспа, сидевшего напротив в окружении друзей, три года назад, целую вечность назад.
«Эта земля чем-то похожа на комковатый спальный тюфяк», – сказал молодой легат. «Там невозможно спать спокойно, поэтому приходится разглаживать комок, но тогда где-то образуется новый комок. Что бы вы ни делали, где-то обязательно образуется новый комок. И чем больше вы играете с ним, пытаясь сделать его удобным, тем больше комков становится, пока, в конце концов, не остаётся ничего другого, как выбросить тюфяк и начать всё заново с новым».