Асадунон и святилище Эпоны были ещё одним камнем на этом, казалось бы, бесконечном комковатом тюфяке. И Крисп. Бедный, молодой, подающий надежды Крисп был зверски убит галльскими предателями. Глыба, которую нужно было сплющить . Текущая политика Цезаря, возможно, и опасна, но бывали времена, когда Фронтон едва ли мог отрицать её притягательность. Крисп не успокоится, пока не отомстит.
«Оставайтесь в безопасности снаружи. Я бы отправил с вами своих бельгийских сингуляров, но они должны быть надёжными, и я должен быть уверен, что они сделают то, что нужно».
Галронус снова кивнул.
Приблизившись к вершине склона, они замедлили шаг, вспомнив слова разведчиков. Асадунон теперь терялся в тумане почти в полумиле к югу. Белое покрывало, покрывавшее смятую землю, так эффективно заглушало шум, что он не слышал ни звука от тысяч людей, двигавшихся на Асадунон менее чем в миле от них.
На вершине невысокого холма им впервые открылся вид на храмовый комплекс Эпоны.
Низкий вал с частоколом окружал круглую площадку шириной, возможно, шагов пятьдесят. Несмотря на то, что говорили разведчики, этот вал, на опытный взгляд римского офицера, совсем не походил на тот, что окружал деревню. Этот был ниже и проще. Скорее социальное разделение, чем защита. Внутри деревья были высажены в два концентрических круга, окружая то, что казалось мощеным центральным овалом, ограниченным низкими ступенями и приземистыми стоячими камнями. На северном конце стояла небольшая лачуга — по-видимому, святилище, построенное в стиле камня и дерева, характерном почти для всех северогалльских построек. По обе стороны от этого храмового здания, похоже, стояли высокие деревянные столбы, а по внешнему краю равномерно располагалось с полдюжины других построек.
Отсюда были видны лишь две фигуры, обе у ближнего края центрального овала: одна сидела на камне, а другая, казалось, сгребала или мотыжила землю. Всё выглядело настолько тошнотворно мирно и приятно, что у Фронтона на мгновение возникли сомнения в правильности его плана. Впрочем, лишь на мгновение. В его голове проносились образы проклинающих его друидов, непокорных, подталкивающих галлов к мятежу, искалеченных и сожжённых германскими жрецами лошадей и всадников в первый год их пребывания в Галлии, того мерзавца-друида с мечом и железной короной в Британии, который пытался придать ему новый облик.
Не обманывайтесь их кажущимся пацифизмом ! — проворчал он про себя.
«Как ты собираешься это сделать?» — пробормотал Галронус.
«Быстро и просто. Отправьте своих людей в обоих направлениях и окружите это место, затем сближайтесь, пока не окажетесь прямо за валом. В этом тумане у нас мало шансов получить сигнал, а Асадунон может быть уже атакован. Мы пойдём прямо туда».
Галронус кивнул и парой простых жестов отправил своих всадников на восток и запад, чтобы окружить священную территорию.
Фронтон оглянулся на свой небольшой отряд. Им всё ещё не хватало трёх человек, пока они не вернулись к остальной армии – Пальматус и Масгава твёрдо решили оставить место для кого-нибудь, но, имея шестнадцать человек, и все они – бойцы, они вряд ли могли ожидать неприятностей от дюжины жрецов.
С уверенностью, что превосходящая сила во всех отношениях, Фронтон и его «сингуляры» спустились по пологому склону к воротам, которые всё ещё были распахнуты настежь. Приближаясь к оборонительным сооружениям, Фронтон почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. На мгновение он упрекнул себя за свою излишнюю суеверность, но затем Буцефал замотал своей чёрной головой из стороны в сторону, его мышцы напряглись без всякой необходимости, дыхание вырывалось короткими, тяжёлыми хрипами, клубами пара, выдавая его взвинченное состояние.
Начался озноб, и Фронто заметил, что некоторые из его спутников с опаской оглядываются по сторонам. От этого места исходила почти осязаемая аура чего-то неприятного, и все это чувствовали, особенно лошади.
«Здесь нет диких животных», — прошептал Масгава слева. Фронто склонил голову. Конечно, не было ни пения птиц, ни шороха в траве или подлеске, но это не было неожиданностью, учитывая условия.
«Это может быть совершенно естественно».
«Почему лошади нервничают?» — добавил Пальматус, с трудом сдерживая коня, над которым он и так почти не имел власти.
«Полагаю, по той же причине, что и у нас».
«Но разве это не святилище богини лошадей?»
Дрожь Фронтона вернулась и привела с собой друзей.
«Достать мечи, ребята. Что-то не так».
Окружавшие его мужчины отстегнули ремни и сняли со спин щиты, все еще заключенные в кожаные чехлы для переноски, взвалили щиты на плечи и обнажили мечи.