«Спасибо. Фронто? Ты тоже пойдешь?»
«Вообще-то да. Боюсь, мне придётся снова доверить всё тебе, Гней. Масгава и Пальмат заронили в мою голову зерно идеи, и я невольно вижу, как оно разрастается и даёт богатый урожай. Мне нужно попросить у Цезаря немного независимости».
Приск прищурился, когда они развернулись и направились к палатке генерала. Он был заинтригован до предела, но хорошо знал своего старого друга и молчал, пока они шли.
Взгляд Фронтона скользнул по вновь прибывшим легионам и нахмурился.
«Почему они в белом?»
Приск пожал плечами. «Это первый Помпей. Я спрашивал Фурия и Фабия об этом. Они сказали, что Помпей заплатил только за то, чтобы офицеры покрасили свою форму в красный цвет. Таким образом, он мог потратить сэкономленные деньги на более полезные вещи, например, на доспехи».
«Он, может быть, и оголтелый лентяй, но, возможно, он что-то задумал», — согласился Фронтон. «Весьма разумная мысль. Надо бы обратиться к Цезарю».
Приск вздохнул и покачал головой. «Мы пробовали. Мы с Цитой говорили с ним, но Цезарь твёрдо стоит на своём: он лучше заплатит за марену, чтобы покрасить всю армию. Он считает, что красный и серебряный — это заявление, которое кричит врагу: «РИМ!».
«Ещё одно важное замечание. Возможно, он прав. Мне кажется, это довольно точная оценка двух людей: Цезарь считает, что половина битвы — это имидж, и слишком глубоко всё обдумывает. Помпей кажется расслабленным и даже слегка неряшливым, но в глубине души он — спартанский воин. Они никогда ни в чём не придут к согласию, Гней. Ты это знаешь? Эта война — просто дар небес для Рима, потому что, когда она закончится, эти два ублюдка окажутся в Риме вместе и разорвут друг друга на куски».
Приск улыбнулся при этой мысли. «Тогда нам остаётся только молиться Минерве, чтобы Красс быстро разобрался с востоком и вернулся с триумфом, чтобы разлучить их обоих».
«Да, — с иронической желчью согласился Фронтон, — это как раз то, что нужно миру: немного больше Красса!»
Пара побрела дальше, направляясь к командному шатру, где Цезарь, вероятно, был занят… тем, чем полководец занимался, когда не кричал на офицеров. Сам Авл Ингений, командир преторианской гвардии генерала, стоял у входа в шатер, ругая несчастного солдата за плохо начищенный пояс. Молодой офицер сердито махнул трёхпалой рукой солдату, обрушив на него свою агрессию, а затем, заметив, как изменилось выражение его лица, обернулся и увидел Фронтона и Приска.
«Доброе утро». Молодой человек указал на вход в палатку. «На твоём месте я бы не стал. Он в худшем настроении, чем я».
Фронтон пожал плечами. «Ничего нового. А Приск мог бы перехитрить даже кота, у которого чешется задница. Думаю, мы справимся. Как дела?»
«Ужасно. С тех пор, как вы, похоже, обзавелись собственным телохранителем, нас пристально изучает каждый офицер с манией собственной важности — а это, похоже, касается всех. Генерал настаивает, чтобы мы не только хорошо справлялись со своей работой, но и выглядели лучше вас — хотя это и не так уж сложно, учитывая такую разношёрстную компанию безумцев-убийц!»
«Я тоже тебя люблю, Авл. Можно войти?»
«Продолжай. Но не говори, что я тебя не предупреждал».
Фронтон и Приск подошли и постучали в деревянный косяк двери палатки генерала. Повисла напряжённая, тяжёлая пауза.
«Иди сюда, Приск!» — раздался голос изнутри. «Я слышу, как ты ворчишь себе под нос, даже сквозь палатку».
Фронтон поднял брови, глядя на Приска. Видимо, он уже давно не присутствовал на закрытом совете полководца, и Приск, похоже, уже успел привыкнуть к его прежним отношениям. Префект жестом пригласил Фронтона идти первым, но легат ухмыльнулся и изобразил изысканный поклон, жестом приглашая Приска идти первым.
Внутри было полумрак, освещённый теми же жаровнями, которые согревали комнату. Сиденья были сложены у внешнего края, впитывая влагу от кожаной обивки палатки, в ожидании следующего совещания. Тем временем Цезарь расчистил центр — перед своим столом, стулом и стопками карт и документов. Фронтон улыбнулся. Генералу всегда требовалось пространство для разгула.
«О, отлично, — рявкнул Цезарь, — ты еще и блудного сына привез».
Приск вздохнул и отдал честь, встав по стойке смирно в центре зала. Фронтон без особого энтузиазма повторил его жест. Если Цезарь и не пытался обращать на него внимания, то он не чувствовал желания оказывать слишком много уважения в ответ.
«Нам нужно что-то сделать с новыми легионами, генерал».
Цезарь сердито поджал губы.
«Я собираюсь вскоре выпустить их на «Менапии». Этого вам достаточно, префект?»