«Вы боретесь, чтобы оставаться впереди них».
«Да. Да, я верю. Помпей — герой пиратов и войн за рабство. Он трижды побеждал в Риме. Все, кого видит народ — и сенат, и плебс — это герой. Они вполне могли бы вручить ему чёртову корону, если бы он одержал ещё одну победу для Республики. Но знаете, каким был бы Рим, если бы Помпей правил бал?»
«Аид. Это было бы как Аид. Постоянная война за счёт людей».
«Да, так и было бы». Цезарь отступил назад и воспользовался тщательно расчищенным пространством. «А что же Красс?»
«Рим был бы товаром. Всё в нём было бы товаром. Единственная причина, по которой он не достиг вершины, — это то, что он не…» Истина обрушилась на Фронтона и заставила его замолчать.
«Именно!» — резко ответил Цезарь. «У Помпея есть военный послужной список, но он вынужден скрывать своё истинное лицо. Он строит театры для народа и завлекает его, стремясь к превосходству, чтобы люди не видели его таким, какой он есть. У Красса есть деньги, но ему нужен триумф в дополнение к покупке сенаторов. Оба стремятся к власти, которую Рим не может даровать — никогда с тех пор, как был изгнан Тарквиний Гордый, а город упразднил монархию. И оба, вероятно, способны достичь немыслимого. А вот и я. Я третий актёр в этой греческой трагедии — Эней для их Париса и Гектора. Я должен сделать всё возможное, чтобы опередить их обоих. У меня меньше денег, чем у Красса, но больше поддержки в народе и лучшие показатели. Помпей — угроза, но с каждой нашей победой я привлекаю на свою сторону плебс и выбиваю у него опору. Галлия — моя ступенька, чтобы превзойти эту пару».
«А потом возьми корону». Фронтон уже сомкнул губы, но вздрогнул, понимая, что произнес вслух то, о чём вряд ли стал бы думать про себя.
«Нет, Фронтон, — тихо ответил Цезарь. — В Республике есть положение, позволяющее при необходимости назначать человека на должность диктатора. В этом есть свои преимущества. Но ни один римлянин не наденет корону, пока я жив».
Фронтон, вопреки всему, был впечатлён. Не имело значения, насколько он верил в это. Генерал был рождён, чтобы повелевать и убеждать, и теперь Фронтон был у него в кармане. Оба это знали.
«Прошу прощения, генерал».
«Это было глупое и недальновидное замечание, сделанное в пылу страстей».
«Не за комментарий о короне. За то, что усомнился в тебе против Помпея. Этот человек — животное».
«Лучше!» — Цезарь перестал ходить и прислонился к столу. — «Фронтон, факт остаётся фактом: у меня сейчас нет места для легата. Ты должен остаться в штабе и давать советы. Роли распределятся со временем».
«А, ну что ж», — сказал Фронтон и шагнул вперёд, его волнение давало ему преимущество. «Дело в том, что вы просили меня найти способ избавить вас от галльской заразы, и я намерен это сделать. Дайте мне полную свободу действий с моими сингулярностями. Дайте им всё необходимое оборудование и припасы, а мне — место для работы. Я возьму свой небольшой отряд и приведу вам Амбиорикса».
«Предложение, от которого я не смогу отказаться?»
«Предложение, от которого нельзя отказываться. За потерю одного офицера и двадцати солдат я приведу к вам врага. Но это только моя часть сделки».
«Я не знал, что это сделка?»
«Ну, так и есть. Взамен я прошу вас прекратить уничтожение белгов. Приостановить разрушение, чтобы сохранить своих галльских союзников и начать процесс исцеления, в котором нуждается эта страна. И… — он ухмыльнулся, — когда всё это закончится, вы отдадите мне Десятый».
Цезарь нахмурился. «Ты слишком многого просишь, Марк. Я поклялся низвергнуть Амбиорига. Не только перед сенатом и народом, но и перед самой Венерой! Ты хочешь, чтобы я бросил вызов богу?»
«Ты ей не бросишь вызов. Я буду твоим доверенным лицом».
Цезарь глубоко вздохнул, его взгляд метнулся к карте, к алтарю через открытую дверь в заднюю часть шатра, а затем снова к Фронтону. «Я встречу вас на полпути. Я дам вам несколько недель. Может быть, месяц… фору в вашей охоте. Мне нужно набрать больше конницы и убедиться в лояльности племён, поэтому я созываю здесь собрание галлов. Это даст время трём новым легионам акклиматизироваться, а мне – возможность увеличить численность нашей конницы. До тех пор я воздержусь. Но затем я двинусь на менапиев, если вы не принесёте мне голову Амбиорига». Он жестоко улыбнулся. «А если вы даруете мне смерть Амбиорига, я переверну сам Аид, чтобы вернуть вам ваш легион. Как вам такое?»
«Лучше, чем тыкать в глаз губкой для дерьма, генерал».
«Тогда двигайся, Фронтон, и да пребудет с тобой Фортуна, как, похоже, она всегда пребывает с тобой».
«Мы выедем утром, как только я раздобуду всё необходимое из запасов Ситы. Но прежде чем уйти, я подумал, что стоит рассказать тебе о Риме».