Комната была на удивление пустой и больше напоминала обычный дом, чем нечто религиозное. Провидец-поэт сидел на стуле из цельного куска резного камня лицом к дверному проёму, за жаровней из тусклой бронзы с ручками в форме извивающихся виноградных лоз. Из чаши исходил слабый оранжевый свет, а струйки дыма поднимались к небольшому отверстию в потолке. На столе у руки мужчины лежала какая-то ерунда, в том числе, как заметил Фронтон, части животных и набор острых ножей.
«Добрый день, жрец», — весело сказал Антоний, направляясь к мужчине. Фронтон слегка отошёл в сторону, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Уидлуйя был одет почти так же, как любой обычный галл, а не в почти единообразные одеяния друидов. Он был неопределённого возраста, с крючковатым носом и острыми глазами, блестевшими в свете костра.
«Огмиос не говорит от имени римлян».
«Но ты говоришь от имени Огмиоса, и ты на удивление хорошо говоришь по-латыни», — улыбнулся Антоний. «Твой Огмиос, как ты его называешь, — покровитель моей семьи. Я принесу тебе щедрые подношения за твою помощь».
Мужчина издал уклончивый гортанный звук.
«Мы ищем предзнаменования. Я на собрании галлов, а мой друг собирается в путешествие. Ты почитаешь нам?»
«Серебро», — сказал мужчина. Антоний улыбнулся и потянулся к кошельку на поясе, вынул три денария и положил их на стол рядом с устрашающего вида зазубренным ножом. Мужчина поднял монеты, осмотрел их, похоже, нашёл их удовлетворительными, и кивнул.
Жестом отведя Антония в сторону, бородатый провидец поднял амулет из какого-то бледного камня – настолько тонкого, что напоминал дымчатое стекло, – заключенный в бронзовое кольцо. Другой рукой он схватил из чаши на столе пригоршню чего-то серого и порошкообразного и бросил это в жаровню. Огонь вспыхнул, сначала зелёный, а затем, постепенно перейдя от жёлтого к оранжевому. Дым, поднимающийся от него, усилился, и провидец поднял амулет, приложив его к одному глазу и зажмурив другой.
Фронтон закатил глаза. Сквозь камень было практически невозможно что-либо увидеть, а учитывая дым, он всё равно что пялиться в кирпич. Однако мужчина, казалось, повернул всё так, чтобы сквозь своё обаяние и дым он смотрел на белый прямоугольник дверного проёма.
«Два волка не смогут поесть вместе со стаей. Бык всем испортит добычу».
«Типичная чушь», — резко ответил Фронтон, заслужив суровый взгляд Антония.
«А кто такие волки и бык?» — тихо спросил офицер.
Провидец, казалось, не слышал его, так как его глаза сузились. «Но бык не найдет змею, потому что змея уползает в норы».
«Кто-то наслушался историй о животных», — пробормотал Фронто.
«Будьте добры заткнуться и послушать», — рявкнул Антоний.
«Ну, а когда он скажет вам, что ежик сбивает лошадь с ног, что вы из этого выясните?»
'Тихий!'
Фронтон замолчал, сердито глядя на них.
«Пока бык не найдет змею, орел принесет змее смерть».
Фронтон хмыкнул, когда провидец повернулся и пристально посмотрел на него. «Не смотри на меня, старый фрукт. Я не змея и служу лишь орлу».
«Фронто, замолчи», — вздохнул Антоний.
«Это все догадки и обманчивые выдумки».
«Я поспорю с тобой о достоверности предзнаменований в другой раз, Маркус, но сейчас я хочу попытаться разобрать эти фразы по частям, вдруг они пригодятся.
«Последняя нить порвалась!» — вдруг рявкнул галл.
«Видишь? — рассмеялся Фронто. — Он сходит с ума».
«В раскаленном песке парфянский выстрел становится последним».
Антоний нахмурился и наклонился к мужчине. «Что, во имя Олимпа, ты знаешь о парфянах?»
Фронтон пристально смотрел на обоих. Антоний, конечно же, недавно служил на Востоке и, вероятно, встречался с парфянами. Однако этот галл, должно быть, даже не слышал об этой восточной империи, не говоря уже о «парфянском выстреле». Кровь у него внезапно застыла в жилах.
«Корень Сократа».
Антоний резко повернулся к Фронтону. «Что?»
«Корень Сократа». «Ярость Вулкана». «Пришествие Сына». «Парфянский выстрел».
«Маркус, что ты там бормочешь?»
Фронто отступил на пару шагов и прислонился к стене.
«Марк, ты побелел, как тога эдила. Что случилось?»
Фронтон с трудом взял себя в руки. Волосы на затылке у него стояли дыбом. «Ничего. Расскажу позже. Пошли отсюда».
«Но их может быть больше».
«Ты получил то, что хотел. Два волка не будут присутствовать на пиру. Не нужно быть друидом, чтобы это перевести. Пошли».
Оставив Антония доделывать дело со жрецом, Фронтон вышел на улицу, где остановился в слегка влажном, прохладном воздухе и сделал несколько глубоких вдохов. Последняя часть пророчества Катулла! Прошло так много времени с момента смерти Юлии, что он почти забыл об этом. Катулл, затем Аврелия Котта, и наконец Юлия. Теперь парфянин выстрелил в четвёртого. Трудно было не угадать.