* * * * *
За четыре дня, прошедшие с тех пор, как они покинули Самаробриву, Фронто заметил постепенное изменение ландшафта. Постепенно они покинули широкую, плоскую пойму северо-западной Галлии и двинулись к предгорьям холмистых земель белгов. Он знал, что ландшафт будет меняться и дальше, становясь всё более крутым, прорезанным глубокими, холодными реками и покрытым непроходимыми лесами.
Лес Ардуэнна.
Приск предупреждал его держаться от этого подальше.
«Насколько я слышал», — возразил Фронтон, — «ты послал Фурия и Фабия в лес одних охотиться на людей. По крайней мере, я возьму с собой небольшой отряд».
«Кажется, ты упустил важный факт, Фронтон», — ухмыльнулся Приск. «Я послал людей. Я не пошёл сам и не привёз их с собой».
В то время Фронтон вёл себя пренебрежительно, но разговоры с людьми из «сингуляров» мало помогали успокоить его растущее беспокойство. Похоже, даже реми с некоторой опаской относились к великому лесу, который, как говорили, был домом могущественной, мстительной бельгийской богини и находился под защитой злых духов. Только треверы и эбуроны, превыше всего почитавшие Ардуэнну, чувствовали себя там комфортно. Даже кондрузы, чьи земли скрывались под зелёным покровом Ардуэнны, относились к ней с опаской, хотя и молились ей.
И всё же, это было ещё через пару дней. Они не войдут на территорию Богини ещё день или больше. Здесь они находились на холмистой территории нервиев, недалеко от земель реми. Здесь они были склонны быть менее осторожными, учитывая отсутствие признаков жизни. Вернувшись из опустошительного похода Цезаря против племени всего неделю или больше назад, Девятый легион прошёл этим путём, и свидетельства их прохождения пятнали пейзаж каждые несколько миль. Сожжённые, почерневшие деревни. Пустые, разрушенные фермы. Груды обугленного дерева, окружённые разобранными валами. И за два дня пути по нервийским пейзажам можно было увидеть не более горстки людей, и даже те, кто плакал, хороня своих близких или исследуя обугленные дома в отчаянных поисках своего имущества.
Фронтон в какой-то мере согласился с кампанией Цезаря, а нервии были закоренелыми мятежниками, но последствия, которые он теперь видел собственными глазами, подтверждали советы Серикса и Галрона. Любой галл или бельгиец, увидев это, усомнился бы в римских порядках.
«Стой!» — раздалось шипение.
Фронто чуть не врезался в Самогнатоса сзади, когда разведчик резко остановил коня, приблизившись к серой, окутанной дымом громаде разрушенного фермерского дома.
«Что?» — тихо спросил он. Всадник-кондруз указал вдаль, и Фронтон проследил за его жестом.
«Чёрт. Всадники? Здесь? Сколько?»
Самогнатос пожал плечами. «Больше, чем мы. И они хорошо вооружены, судя по блеску бронзы и железа».
«Здесь они не будут римлянами», — ответил Фронто.
«Нет. Спрячьте своих людей. Всадники едут сюда».
Фронтон повернулся в седле и увидел, что Пальмат и Масгава приближаются к нему. «Отведите людей в ту рощу и спрячьте их. Постарайтесь не шуметь на лошадях».
Масгава неодобрительно посмотрел на него.
«Я не буду подвергать себя опасности. Я просто смотрю. Мне что, приказывать ?»
Продолжая сверлить его взглядом, Масгава повернулся с Пальматусом и побежал рысью обратно по тропе к остальной части отряда, которая терпеливо ждала. Пока солдаты направлялись к небольшой группе буков – высоких и стройных, с ярко-зелёными почками, пробивающимися сквозь верхушки, – Фронтон последовал за Самогнатосом, спешившись и отведя лошадей в разрушенное здание.
Буцефал казался вполне довольным, и Фронтон был уверен, что он не станет шуметь, привязывая поводья к закопченной петле. Разведчик, похоже, тоже был рад привязать коня, и через несколько мгновений они уже пробирались вдоль закопченной внутренней стены к проему, где всё ещё висела одна обгорелая ставня. Широкая дорога, проходившая мимо фермы и по которой им вскоре предстояло выехать, находилась менее чем в полудюжине шагов от окна, поднимаясь по небольшой мощёной дороге и не имея асфальтового покрытия, без изгиба римской дороги. Звук копыт уже приближался.
Фронто пригнулся, чтобы видеть сквозь щели в разрушенной ставне, оставаясь при этом почти полностью скрытым от дороги. Разведчик нашел себе столь же укромное место, и они оба ждали, затаив дыхание.
Барабанный стук копыт, а теперь ещё и фырканье и ржание лошадей. Шипение кольчуг и звон застёжек, дребезжащих о доспехи и ножны.
Фронто наблюдал.
Он провёл в Галлии достаточно долго, чтобы различать некоторые племена, или, по крайней мере, группы племён. Белги, как правило, носили одежду другого оттенка, чем галлы запада. У всех у них была другая кожа и другой цвет кожи, чем у южных племён, за пределами эдуев. Некоторые носили на шлемах странные изображения животных, в то время как другие были более простыми. Конечно, он не стал бы утверждать, что легко распознаёт племя, но, как только проехал первый всадник, он сразу заметил их окрас, выдававший их южное происхождение. Они не были белгами и не были племенем с северо-запада Галлии.