Но больше всего внимание привлекала скала.
Дальний берег с его аккуратным скоплением улиц и домов располагался под настоящей горой, возвышавшейся в темнеющее небо. В центре поселения, почти напротив ущелья, по которому приближался Фронтон, выдавались острые скалы, образуя мыс с вершиной в двухстах, а может быть, и в трёхстах футах над поселением.
Фронтон с удивлением прищурился, глядя на это место. Если бы он правил Дивонанто, наверху была бы крепость. Учитывая длинный склон на дальней стороне, она идеально подходила для обороны. А учитывая ценность этого места для кондрузов, в сочетании с надвигающейся близостью стольких враждебных племён, такое строительство было бы в высшей степени разумным.
Однако глаза говорили ему другое. Наверху едва виднелись плетни, за которыми равномерно высились силуэты ухоженных сужающихся деревьев. Значит, это был храм. «Неметон» друидов. Казалось, что это место так же уместно, как и крепость. При всей своей оборонительной ценности, такое место также было естественным местом для почитания богов. В конце концов, римляне тоже были склонны строить храмы на возвышенностях.
«Впечатляет», — пробормотал он, оглядывая город.
Сегодня вечером мы отдохнём в городе и поговорим с советом старейшин. Они наверняка расставили людей в лесах, наблюдают за нами и знают, что мы здесь. Утром мы поднимемся на неметон и побеседуем с друидами.
Фронтон обернулся, готовый возразить о необходимости поторопиться, но на лице разведчика отражалось тихое благоговение, он даже слегка растянул губы, не снимая постоянной улыбки, и римлянин почувствовал, что слова пересохли в горле. Если здесь и правда есть друиды, готовые помочь, лучше бы их не злить. Однако ему всё ещё было не по себе от этой мысли. Он ещё ни разу не встречал друида, который бы не плюнул в него желчью или не попытался убить.
Позади него из-за поворота показались остальные, и при виде священного поселения раздалось несколько одобрительных свистков.
«Сначала мы направляемся в гостиницу, — Фронтон выпрямился в седле. — Там я возьму с собой шестерых человек, а также Самогнатоса, чтобы поговорить с вождями. Остальные должны накормить лошадей и поставить их в конюшню, упаковать снаряжение и обеспечить безопасность комнат. Отправьте несколько человек пополнить израсходованные припасы, а затем ждите нашего возвращения. Утром мы должны навестить друидов, и я хочу убедиться, что мы готовы ко всему».
Когда он повернулся и повел Буцефала к реке, а колонна двигалась позади, он наклонился к Самогнатосу.
«Как нам переправиться?»
«Паромщики, — ответил разведчик. — Платите им хорошо».
Фронтон посмотрел на быструю, широкую и глубокую реку и кивнул. «Поверьте мне, я поверю».
К тому времени, как отряд собрался на ближайшем берегу, где лошади благодарно фыркали и не упускали возможности пощипать сочную зелёную траву долины, паромщики уже были в пути. Очевидно, они привыкли иметь дело с повозками и вьючными животными. Паромы были широкими и плоскими, с высокими бортами, достаточно большими, чтобы вместить повозку с волами, и два таких судна пробирались к ним по бурлящей воде. Когда первый с удивительной точностью приблизился к берегу прямо перед Фронто, командир заметил железные кольца, вбитые в балки лодки, и сложенные в углу верёвки для привязывания пугливых животных во время переправы. Наблюдая за работой паромщиков, он понял, что они используют подводную верёвку, пропущенную через кольцо на судне, чтобы так точно переправляться. Когда один из двух пассажиров парома спрыгнул на берег и начал вытаскивать лодку на гравий, другой вступил в короткий разговор с Самогнатосом.
«Он говорит, что по три человека за раз. Не больше. Одна серебряная монета за поездку. Сестерция будет достаточно».
Фронто кивнул в знак согласия, быстро подсчитал в уме и вытащил из кошелька семь монет. «Разумно. Спроси его, перевозил ли он за последние пару дней ещё такие большие группы всадников».
Разведчик передал вопрос, пока паромщик жестом приглашал первых троих на борт. Фронтон спешился и жестом пригласил Пальмата присоединиться к нему, поведя Буцефала на деревянную палубу.
«Он говорит, что такой большой группы нет», — передал Самогнатос, спрыгивая с коня. «Вчера здесь проходила группа иностранцев, но их было всего пять человек, и они не собирались останавливаться в городе».
«Это были те, кого мы видели?»
«Они были южанами», — говорит он.
«Тогда да».
Пальматус повел своего коня на борт, с облегчением потирая ноющий зад, и Самогнатос присоединился к ним, когда приблизился второй паром, и Масгава выбрал троих мужчин, которые должны были переправиться первыми.