«Мы ничего не знаем об арвернах, римлянин. Более того, в эти смутные дни мы не видим никого, кроме наших соседних племён или твоего собственного народа. Стоит ли нам опасаться арвернов? У меня сложилось впечатление, что они тихий и невнимательный народ».
Фронтон тихо кивнул. «Мы тоже были под таким впечатлением, но, если я прав, это может измениться. Остерегайтесь любого южанина, вторгающегося в ваши земли, и мы с Цезарем были бы рады узнать, если бы они когда-нибудь связались с вами».
«Я обязательно это сделаю», — поклонился старик. «Вы останетесь у нас на день? Мы не знали о вашем приближении до последнего момента, но будем рады завтра устроить в вашу честь щедрый пир?»
«Как бы это ни было заманчиво, — улыбнулся Фронтон, — я вынужден отказаться. Если Амбиорикс направляется в чащу великого леса, мы должны как можно скорее выступить против него. Я искренне благодарен, но нам нужно уходить, как только утром мы посоветуемся с вашими друидами».
Старик кивнул. «Мы помолимся Ардуэнне о твоей безопасности и успехе под её ветвями. Она же, в конце концов, охотница!»
Фронтон улыбнулся: «Тогда как мы можем потерпеть неудачу, если нам помогут мои собственные дамы Удачи и Мести?»
* * * * *
Легионер Аврелий вздохнул с облегчением. Несмотря на их положение – вдали от армии и в глубине галльских земель – жизнь для него улучшилась несравненно. Несмотря на все предостережения Фронтона о том, что означает место в этом подразделении, для Аврелия это означало отсутствие необходимости рыть отхожие места, возводить земляные валы или выполнять «лёгкую работу» – выносить и чистить урны трибунов из их комнат. Хотя он и вытащил один из чёрных камней и вынужден был довольствоваться ночёвкой на сеновале конюшен, это всё равно было на дюжину ступеней выше жизни в старой когорте.
Осторожно, чтобы не разбудить остальных спящих солдат, Аврелий спустился по лестнице с чердака и босиком. В конце концов, ему оставалось всего несколько минут, а земля была суше, чем когда-либо за последние месяцы.
Сделав глубокий вдох, он выбежал из конюшни, ведущей к реке. Знакомая фигура Друза сидела, сгорбившись у стены, закутавшись в плащ, согревающий в ночной холод, и застегнутый «застёжкой голой девушки», которая несколько лет назад обошлась ему в кругленькую сумму. Более плотный легионер кивнул ему в знак узнавания, и Аврелий кивнул в ответ, прежде чем побрести к реке. Стоя на мощёном причале и ворча из-за боли от неровной поверхности босых ног, Аврелий приподнял тунику и откинул подвязку, на мгновение напрягшись, прежде чем длинная дуга дымящейся мочи с громким плеском вырвалась в широкую, стеклянно-тёмную реку.
Облегчение.
Он смотрел на дальний берег, где лишь кусты и редкие группы деревьев нарушали монотонность зелёных склонов под чёрно-багровым небом. Судя по тому, что они говорили о великом лесу Ардуэнна, на окраине которого они теперь ждали, шансы снова увидеть такие открытые пространства и такое бездонное небо ещё какое-то время были весьма невелики. Некоторые говорили, что богиня-покровительница запечатала небо ветвями своих деревьев, так что даже птицы не могли ни взлететь, ни улететь без её разрешения.
Обернувшись, он улыбнулся Друзу, который ёрзал под плащом, пытаясь устроиться поудобнее. Ардуэнна могла бы катиться к черту. Ни одна местная ведьма не станет его беспокоить. Он шагнул вперёд, и что-то ударило его в лоб, затмив зрение, царапнув… заставив бороться… ослепив.
Аврелий испытал момент настоящей, ошеломляющей паники, когда его зрение заслонило что-то чёрное и хлопающее крыльями, острые клешни впились ему в кожу головы. Он закричал и в панике всплеснул руками, одновременно испачкав шерстяное нижнее бельё.
Летучая мышь, запутавшаяся в его слишком длинных локонах, сумела освободиться и улететь в ночь. Аврелий почувствовал, что дрожит, как лист, и от его паха исходит ровный, тёплый, неприятный запах. Несмотря на взрыв хриплого смеха, доносившийся от Друза, сидевшего на страже, Аврелий не чувствовал ни смущения, ни гнева.
Он был слишком занят, ощущая леденящий душу страх.
Сняв нижнее бельё и бросив его в воду, чувствуя, как струйка крови стекает по голове, он окунулся в реку и начал мыть пах ледяной водой, не переставая блевать в небеса, прося прощения у великой Ардуэнны и её духов. В конце концов, если она могла управлять летучими мышами, на что она была способна?