Наша Марикита, между прочим, сделалась весьма уважаема в племени: Говорящая с Деревьями сделалась почетной Кормилицей Зверей. Как нам сказали, теперь метаморфозы пойдут куда быстрее, и вскоре можно будет ожидать, что людезвери сделаются простыми… пока не людьми, но оборотнями. Сомнительная перспектива, однако!
Еще одна моя печаль. Сестра однажды спросила:
— Ситалхи, в пустыне часто бывают миражи?
— Наверное.
Пока мы не видели ни одного — благодаря наступлению деревьев климат стал мягче, и Сахара больше не напоминает раскаленную сковороду для жарки воздуха даже в разгар дня.
— А они пахнут?
— Ты про что?
— Водой. Пресной водой, очень буйной. С брызгами.
Я сначала решил, что она путает сон с явью. Но однажды увидел то же, что и она.
Вдали, но очень явственно — синее, как сапфир, озеро и небольшой водопад, вытекающий из него.
Озеро Тану и исток Голубого Нила. Что-то могло случиться с нашим зрением, да. Но не со слухом, до которого долетал рокот воды. И не с обонянием, что вдыхало чистую влагу.
Водопад был реальностью. А мы… Мы стали другими на этой колдовской земле.
ГЛАВА IV. Австралия
— Это правда, что наше общее имя происходит из античности? Море, — спросила Фалассо своего брата.
— Правда, — ответил он. — Древнегреческий язык, первый согласный — межзубный и акцентуация на первый слог. Мы ведь ставим ударение на втором.
— Зануда ты, — слегка поморщилась она. — Ученость так и прёт. Можно подумать, не за одной партой сидели. А почему первопредок Филипп выдумал такое имя?
— Потому что мы, королевские дети, тоже Морской Народ. Другие имена для ба-нэсхин родились сами по себе, вместе с людьми, но это имя — особое. Самое драгоценное для наших друзей по ту сторону моста.
— Ты имеешь в виду Рутен? Или нет: наш общий с ним Элизий?
Этот диалог брат и сестра вели, сидя позади Бьярни на пассажирском сиденье вертолета. Сам он находился в кресле первого пилота и делал вид, что все эти дела его в упор не касаются. Руки на руле, драгоценный дареный меч закинут за спину… Бьярни с мечом — какая предметная и зримая тавтология!
Рокот моторов, шум огромной лопасти над головой — мясорубка для воздушного пространства. Одни лоскутки от него летят и приземляются на водную гладь пурпурной пеной, подумал Фаласси. Любим мы с сестрой всякие и всяческие красивости, что делать! Но этот океан, этот путь, древний и вечно новый, это Коралловое Море и в самом деле заставляет вспомнить все эпитеты сразу. Винноцветный — неразбавленный пресной водой пурпур, кардинальский александрит — или, скорее, аметист? Фиалка с сиренью в одном бокале, пьяная горечь фалерна, солнце под хмельком ложится в свою вечернюю постель. И за бортом рокочущей свою песню машины-биота — материк, похожий на щит великанской черепахи, разломанный посередине. Кракен. Не он один — все континенты Рутена Великого похожи на бугристую спину Кракена, что готовится уйти на дно, дабы кровь земли, солёная, как и наша собственная, смыла с него позор. Велеречиво-то как!
— Фали, а это что за здоровенная запятая под самым боком у Австралии?
— Большой Барьерный риф. Наверное…
— Он же вырос вдвое. Я помню, рутенцы волновались — то морские звезды на его строителей напали, то температура воды стала слишком горячая.
— Я еще помню, что ты выступала насчет переселения наших стойких ручных полипов в эти места. Они, кстати, скорее хладолюбивые, чем наоборот, так тебе и сказали.
Полоса рифа, и в самом деле, изгибалась вдоль всего побережья Австралии, соединяя Новую Гвинею с Новой Зеландией и отделяя континент от архипелага. В самом деле барьер, крепостная стена, подумал Фаласси. Удивительно, что сохранился завиток — лишь переместился на уровень Мельбурна и Сиднея. Бывших Мельбурна и Сиднея, поправился он. Изогнутая гряда, локон красавицы. Човган для игры в океанское водное поло. Расплетшаяся цветочная гирлянда.
— Красота, — ответила Фалассо его мыслям. Такое бывает с двойняшками, особенно слепленными из одного материала. — Зеленое все и белое, и как цветочные букеты выступают из камня. Леса и трава? Известняк? Туф?
— Ракушечник тоже. Под водой и еще красивее — сады кораллов, пастбища рыбок.
Мозговые кораллы, такой подушкой, похожие на кружевные грибы, ветви или занавеси, а то и на оленьи рога. Неземные цветы: белые, фиолетовые, синие, голубые, зеленые, желтые, оранжевые, розовые, красные и даже черные.