Периферийным зрением я увидела Ванессу и Шарлотту, спешащих к нам.
При слове «ревность» у Грейсона отвисла челюсть, его глаза сузились до щелок, когда он посмотрел на брата.
— Ревную? Ты думаешь, я не доверяю тебе из-за ревности? А не потому, что ты лживый, предательский ублюдок? Я не ревную, — он придвинулся на шаг ближе. — Господи. Она даже не моя настоящая жена. Мы поженились из-за денег, — прорычал он.
Я втянула воздух, как будто вдыхала лезвия бритвы, мое лицо вспыхнуло от жара. Внезапно воцарилась тишина, когда три пары глаз сфокусировались на мне. Я огляделась: Шейн и Ванесса были в шоке, Шарлотта — смотрела с болью. Грейсон все еще смотрел на Шейна, но когда он увидел, что все они смотрят на меня, он перевел взгляд в мою сторону, его выражение лица, казалось, на мгновение прояснилось, когда он осознал, что только что сказал.
— Кира..., — начал он, но я развернулась и побежала прочь от этих взглядов, от осуждения, от стыда и жгучей боли. Прочь.
Глава 18
Грейсон
Я был идиотом. Ревнивым идиотом. Шейн был прав. Я увидел, как он и Кира обнимаются, и сошел с ума. Я полностью замкнулся в себе после приезда Шейна и Ванессы, даже игнорировал Киру после того, как пришел в ее комнату и пытался требовать ее, как пьяный дурак. Я мог винить только себя, если она пошла искать утешения и общения с Шейном. Шейн, который всегда был непринужденным обаяшкой. Шейн, который никогда никого не разочаровывал.
«Я не хочу тебя. Ты мне совсем не нужен».
Ты никому не нужен. Никому и никогда.
Конечно, она чувствовала себя комфортно и безопасно с Шейном — а кто бы не чувствовал? Еще одно копье ревности пронзило меня, и я стиснул зубы. Никогда в жизни не впадал в ревнивую ярость из-за женщины, но собственничество, которое я почувствовал, увидев Киру в объятиях Шейна, вывело меня за грань. Я наблюдал за ними в течение последней недели, видел, как они прогуливаются по территории, разговаривают, даже смеются. В моей груди поднялось нечто, близкое к отчаянию. Господи, мне нужно было взять себя в руки. К чему я вообще ревновал? Она была готова прийти ко мне в постель — даже если теперь это не обсуждается — чего еще я хотел? Был ли я расстроен тем, что сорвал это для себя, так же как я, казалось, саботировал все хорошее в своей жизни? Или все дело в том, что Шейн украл у меня Ванессу? Я не позволял себе много думать об этом с тех пор, как они приехали сюда — не хотел исследовать ничего из этого. И поэтому я просто замкнулся.
А потом, что еще хуже, в какой-то идиотской попытке доказать, что я не ревную — и, возможно, чтобы причинить боль Кире, я это признал — раскрыл правду о нашем браке жестоким, бессердечным способом. Глубокая боль и унижение, которые я увидел в ее глазах, обрушили на меня чувство вины. Еще один мужчина в ее жизни, использующий ее в качестве козла отпущения. Черт. А потом она сбежала. Теперь я искал ее, чтобы попытаться все исправить после того, как оставил Шейна, Ванессу и Шарлотту, смотревших мне вслед. Какой же это был гребаный бардак. И я сам был в полном дерьме. Я чувствовал, что все, что сдерживал всю неделю, бурлило во мне, доводя до кипения.
Что, черт возьми, со мной произошло?
Я встретил Киру Дэллэйер, вот что со мной произошло.
Я заметил ее на южном поле, выглядела она так, словно... собирала абрикосы с земли.
Она держит их в нижней части своей рубашки?
Секунду я просто стоял и смотрел, как она прыгает среди фруктов, наклоняясь и собирая их, то и дело поднося плоды к носу.
Что же все-таки задумала эта маленькая ведьма?
Внутри меня что-то сжалось — почему моя надоедливая жена должна была очаровывать меня даже тогда, когда мои все бурлило внутри моего тела? Я медленно подошел к ней, и к тому времени, когда я добрался до края, где сотни перезрелых абрикосов усеивали землю, у нее было десять или пятнадцать плодов, утяжеляющих ее светлую рубашку.
— Кира, — сказал я как можно спокойнее, — что ты делаешь?
— Собираю фрукты для варенья Шарлотты — варенья, которое ты так любишь, которое делает тебя счастливым. Я собиралась сделать это всю неделю, но пришлось организовывать твой офис и планировать вечеринку, чтобы тебе было легче вернуться в общество Напы, развлекать семью и пытаться придумать, как отмахнуться от некоторых вопросов Шейна и Ванессы. И, если подумать, я хотела бы поблагодарить тебя за то, что ты просто проболтался, потому что это минус один стресс с моих плеч. Не могу передать, какое облегчение я испытываю от того, что мне больше не нужно врать...