— Ну, надо же! — проговорила, — а у тебя, оказывается, есть манеры, когда тебе это нужно. Кто бы мог подумать?
Улыбка на его губах была очень удовлетворенной, неунывающей, можно даже сказать, сладкой, с коварным сиянием. Я взяла его руку и уселась в машину. Он был гладко выбрит и его все еще блестящие влагой волосы в солнечном свете придавали его прядям шелковистый и слегка взъерошенный вид. Он был до безобразия восхитительным, и я незамедлительно поспешила отвести взгляд, давая себе клятву стать более равнодушной к нему. Если и была одна вещь, которую я знала наверняка, мужчины вроде него пользовались своим искусством обольщения, чтобы добиться желаемого, а я не собираюсь покупаться на это.
Как только он уселся в машину, мы выехали через главные ворота, и я проговорила:
— Так, куда ты планируешь меня отвезти?
— В одно милое местечко, у нас в округе, но думаю, оно тебе придется по вкусу. — Проговорил он достаточно небрежно, но ненадолго на его лице воцарилось немного тревожное выражение, но затем быстро исчезло.
Я нервно покручивала в руках подвеску, которая была на моей шее, и смотрела искоса на Грейсона, втайне гадая, о чем же он думает. В следующую минуту он посмотрел на меня, затем его взгляд скользнул на мою руку, смотря на палец, который нервно теребил подвеску на шее, следом его взгляд ласково прошелся по моей груди, задерживаясь чуть дольше на ней, потом он быстро отвернулся и вернулся к наблюдению за дорогой. Я была одета в желтый сарафан с завышенной талией и темно-синие босоножки на танкетке. Но в тот момент, когда взгляд Грейсона скользнул по моей обнаженной коже. К зною позднего лета и сексуальному напряжению в машине прибавилось чувство, что мне следовало бы надеть что-нибудь менее откровенное, к примеру, сари (традиционная женская одежда на Индийском субконтиненте, представляющая собой ткань длиной от 4,5 до 9 метров, шириной до 1,2 метров, особым образом обёрнутую вокруг тела) или же, на крайний случай, муу-муу (одежда гавайского происхождения свободного покроя, свисающая с плеч).
— Так, Кира, ты рассказывала, что до недавнего времени была в Африке. Что ты там делала? — проговорил Грейсон по ходу нашего разговора.
А... Все понятно.
С того момента, как он внезапно решил, что желает, чтобы я согревала его постель, он испытывает неподдельный интерес к тому, чем я занималась и что делала до него.
Как предсказуемо.
Но чего он не мог знать, так это того, что я не собираюсь играть по его правилам.
Я прочистила горло.
— Мой друг строил там клинику. Я решила помочь ему в его нелегком труде.
Он посмотрел на меня внимательным взглядом.
— Друг?
— Ну, вообще, мальчик, которого я поддерживала по благотворительной компании. Как бы там ни было, Котсо стал другом за эти годы. Его мать страдала от акушерского свища, который развился у нее после родов, так как она родила, когда еще была тринадцатилетним подростком, и это естественно повлияло на его мечту стать доктором. — Гордость заполнила мою грудь, когда я говорила такие вещи о своем друге. — В Америке это практически невозможно, но в Африке это большая проблема, там, в раннем возврате, девочки выходят замуж и беременеют. Их маленькие, несформированные тела, еще просто-напросто не готовы к такому сложному процессу, как вынашивание ребенка, а в последствие и деторождению. Также иногда у них случаются несчастные случаи в процессе родовой деятельности — иногда этот трудный процесс затягивается на дни, вследствие чего девочки теряют своих не рожденных детей или же они умирают вследствие долгого неумелого ведения родов. В любом случае, Котсо отрыл клинику, чтобы помогать в лечении акушерских свищей для этих маленьких девочек, которые так быстро повзрослели, некоторым из них, к примеру, с таким диагнозом приходилось мириться годами. И еще, там оказывают помощь девочкам и женщинам, которые потеряли ребенка. Это просто потрясающее достижение для такого молодого парня... — внезапно я прекратила говорить, понимая, что начала говорить более увлеченно, чем того требовал наш разговор. Я почувствовала стыд. — Прости, я...
— Ты увлечена этим. Это замечательно. Это достойно восхищения. И это определенно звучит, как очень смелый проект. Ты помогла человеку, который помогает теперь многим людям. — Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалось искреннее уважение. Мое сердце заполнила теплота, не смотря на клятву пытаться быть с ним более равнодушной. — Так ты помогла ему с постройкой госпиталя и вернулась домой?