Ради всего святого, женщина, лежавшая передо мной, больна.
В течение следующего дня, я прикладывал все усилия, чтобы Кира чувствовала себя комфортно, пока ее тело пыталось побороть высокую температуру, и в то же время старался удержать свое тело под контролем. Потребность бурлила в моих венах, проносясь по крови пламенным водоворотом безудержной жажды обладания этой женщиной. Я обнаруживал себя внезапно согнувшимся пополам, что повторялось многократно от силы, с которой меня настигала эрекция за последние пару часов. Это было совершенно ненормально. Что-то было определенно не так.
Я вызвал к себе Хосе и сказал ему, что чувствую себя ужасно плохо, чтобы выходить на работу, что произошло в первый раз за год с того момента, как я вернулся из тюрьмы. Но я бы все равно не смог работать, потому как не мог оставить Киру в одиночестве. Но, правда была в том, что я был просто «не в той форме» чтобы покидать дом. Мой стояк мог посоперничать с железным ломом. Я напоминал вышедшего из-под контроля самца, в период течки его самки. Я хотел трахаться, как Викинг — наброситься и сорвать к чертовой матери всю одежду и вонзаться своей пульсирующей эрекцией снова и снова, пока эта неумолимая пульсирующая боль не исчезнет, оставляя меня измученным и, наконец, удовлетворенным. Сама мысль об этом была просто комичной, но я не мог ничего поделать. Я отвел глаза, пока протирал ее шею и верхнюю часть груди прохладной влажной тряпкой. Я изо всех сил заключал себя в тиски самоконтроля, чтобы не накинуться на нее и не взять ее прямо тут, без разницы с высокий она температурой или нет. Мне пришлось уходить в ванную комнату четыре раза только для того, чтобы «сбросить» накопившееся напряжение, чтобы быть в состоянии позаботиться о Кире. Нет, это было определенно не нормально.
Она наложила на меня какое-то заклятье?
Я ощущал себя, словно мной завладел сексуально агрессивный демон, который возник из самых глубин ада.
Я был на грани того, чтобы вызвать себе врача или может священника, чтобы тот провел обряд экзорцизма — когда мои симптомы, наконец, стали немного ослабевать к концу воскресения. Выжатый как лимон, в буквальном смысле, я улегся на кровать рядом с Кирой только на мгновение, чтобы немного передохнуть. Ее кожа ощущалась более прохладной, ее дыхание было размеренным и спокойным. Темнота постепенно наполняла комнату сквозь приоткрытые занавески, монотонный, низкий шум вентилятора постепенно убаюкивали меня, пока я окончательно не провалился в сон.
Глава 12
Кира
Я медленно приходила в себя, чувствуя себя так, будто выплывала из глубокого и темного места, стремясь всем своим существом к свету, что был так далеко. Моргнув, я пыталась понять, где же находилась, ощущая что-то теплое и твердое за спиной. Сонно повернувшись, я увидела потрясающе красивые черты лица Дракона. Я старалась собрать все разрозненные кусочки воспоминаний воедино, а, именно, что же привело меня сюда. Но мои воспоминания заканчивались на том, как я забралась на кровать, практически без сил, поначалу чувствуя себя так, словно груда камней засыпала мое тело, а затем — будто меня окунули в кипящую воду и сварили заживо. Даже сейчас я чувствую себя все еще сонной, а в руках и ногах ощущаю тяжесть. Думаю, что заболела, и у меня был жар. Образы того, как Грейсон кормит меня бульоном, укладывает мне на лоб прохладную, влажную материю и поглаживает мои волосы, неумолимо ворвались рассеянными воспоминаниями в мой разум.
Он... он заботился обо мне, пока я была больна.
Нежность заполнила меня, словно прохладный глоток воды, стекающий по горлу, пока я пристально рассматривала его умиротворенную мужскую красоту. Мой разум еще полностью не пробудился, свободный от страха и каких-либо логических объяснений, поэтому я протянула руку к его лицу и провела большим пальцем по его резкой линии челюсти, покрытой темной щетиной.
Так вот как бы это ощущалось, если бы он принадлежал мне по-настоящему.
Он не брился пару дней.
Я, что, находилась здесь, в этой комнате, на протяжении столь долгого количества времени?
Веки Грейсона дрогнули, он распахнул глаза и смотрел на меня на протяжении пары долгих мгновений. Наконец, осознание заполнило его все еще сонный взгляд.