Пальцы Киры скользнули в мои волосы, пока я спускался поцелуями по ее животу. Я приподнялся, чтобы снять ее джинсы и наши взгляды пересеклись.
— Красивая, — прошептал я. — Такая красивая.
Моя яростная маленькая ведьма извивалась и стонала подо мной и так лучилась страстью.
Как может любой ныне живущий мужчина не находить это велеколепно-эротичным? Как может любой ныне живущий мужчина не хотеть попробовать получить такой отклик от женщины, с которой он занимается любовью? От женщины, которая принадлежит ему?
Смотреть на нее таким образом, было подобно вдоху солнечного луча при ярком свете.
Отбрасывая ее джинсы и белье в сторону, я опустился на колени на полу перед ней и мягко притянул ее к своему лицу, таким образом, чтобы мое лицо оказалось, как раз между ее ног. Она была обнаженной и влажной от возбуждения. Я издал рык от ее аромата, яростное ощущение обладания пронеслось по моим венам. Я практически дрожал всем телом от желания к красивой маленькой ведьме.
— Грей, — ее голос надломился.
Она повернула голову в сторону, в попытке заглушить стон о толстую подушку, что находилась рядом с ее головой.
— Нет, Кира, позволь мне слышать тебя, — молил я.
Она посмотрела на меня растерянно, затуманенными глазами, но все-таки оттолкнула подушку в сторону.
Прижавшись к ней, я попробовал ее, кружа языком вокруг ее припухшего клитора, ее вкус взорвался у меня на языке, и хоть это невероятно, но заставил стать мой член только тверже. Я был готов кончить только от того, что доставляю ей удовольствие. Никогда не чувствовал такого отчаянного желания. Она издала тихий всхлип, прижимая свое тело к моему лицу. Я посасывал и лизал, наслаждаясь вкусом ее влажной плоти на протяжении долгого времени, в то время как она стонала и тяжело дышала. Ее звуки буквально заставляли меня сходить с ума. Наконец я прижал два пальца к ее влажному входу, и она издала тихий вскрик, ее бедра извивались, а тело сжималось вокруг моих пальцев. После того, как она успокоилась, я поднял лицо и проложил дорожку из поцелуев вверх по ее животу. Кира издала удовлетворенный вздох, беря мое лицо в свои ладони, тогда я прижался в поцелуе к ее губам, чтобы она могла почувствовать вкус собственной страсти на моих губах и моем языке. Мы целовались медленно на протяжении длительного времени, моя эрекция все еще болезненно пульсировала от нерастраченного желания к красивой женщине в моих руках. Целуя ее в последний раз, я перекатился в сторону и заключил ее обнаженное тело в свои объятия, накрывая ее одеялом, и проводя ладонью по ее волосам.
— Ты восхитительна, — повторил я, чувствуя что-то в моей груди, подозрительно похожее на ощущение страха.
Почему мои чувства к ней так сильно пугают меня?
Она вновь удовлетворенно вздохнула и сильнее прижалась к моей груди. Пока я выводил ленивые круги на ее бедре, стараясь все еще успокоить мое бушующее возбуждение и растерянность от моих эмоций, я вспомнил, как говорил ей, что она совершенно не относится к тому типу девушек, что мне нравятся. Я практически рассмеялся от этих мыслей... Она не только оказалась моим типом девушки... Она была словно сделана только для меня. Я оттолкнул эту беспокойную мысль в сторону. Не могу позволить себе чувствовать вещи подобные этим. Это определенно причинило ей боль, слышать подобные слова от мужчины — даже от того, который ей не нравился — после всего того, через что она прошла со своим женихом. Мысли о Купере Стрэттоне заставили успокоиться бушующую кровь в моих венах, но только временно. Я услышал, как дыхание Киры стало размеренным, и она издала мягкое, небольшое посапывание. Она заснула. Если бы я только понимал, что быть женатым это значит ощущать такое сбивающее с толку сексуальное возбуждение, я, возможно, попросил бы о большем. Она сводила меня с ума, раздражала больше, чем кто-либо известный мне, а возбуждала и того сильнее. Но в то же время она заставляла меня смеяться, улыбаться. Она даже подарила мне чертовую собаку. А теперь она подарила мне кое-что большее. Она доверила мне свое восхитительное тело.
Чувствовал ли я себя возбужденным?
Бл*дь, естественно.
Удовлетворенным?
Точно, да.
Я улыбнулся сам себе, оставляя поцелуй на макушке Киры.
Глава 16
Кира