Я знал, что должен унижаться, и… Боже, знал, что она заслуживает этого, но после недели удерживания Киры на расстоянии и увидев ее сейчас стоящей передо мной, всю в огне и жизни, я потерял контроль над собой так, как могла заставить меня сделать только она.
Я направился к ней, а ее глаза расширились, и она уронила фрукты, собранные в рубашку, мягкие абрикосы издали влажный звук, рассыпавшись по земле у ее ног.
Она принадлежит мне.
Ревность, которую я почувствовал, когда увидел ее в объятиях Шейна, вспыхнула снова, когда я притянул ее к себе. Глядя на нее сейчас и понимая, как отчаянно я хотел ее — как последние дни были похожи на жизнь без света — я снова почувствовал ревность и уязвимость. Я отчаянно хотел, чтобы она успокоила дикую агонию, бушующую внутри, заверила израненную часть моего сердца, что она думает, что во мне есть что-то достойное, что она тоже хочет меня. Но я не знал, как выразить эти чувства словами, не знал, как попросить, особенно когда мне нужно было за многое извиниться. Поэтому потребовал ее единственным способом, который знал. Грубо схватил ее и прижал свои губы к ее губам.
Я планировал поцеловать ее только один раз, а потом отпустить, но от ее вкуса пламя вспыхнуло внутри меня. Я вцепился в нее, не в силах оторвать свой рот от ее. Она боролась со мной несколько коротких мгновений, наши руки обвились вокруг друг друга, пока я пытался притянуть ее ближе, а она пыталась отстраниться. Но затем она издала небольшой всхлип и обвила руками мою шею, целуя меня в ответ со страстным рвением. Я лизнул ее язык, ее вкус успокаивал боль внутри меня, принося мне одновременно потерю контроля и первый маленький кусочек мира, который я не ощущал так долго. Возможно, никогда в жизни.
Не успел я погрузиться в поцелуй, как Кира толкнула меня в грудь, отступив на несколько шагов, ее губы стали опухшими, а глаза наполнились новой болью.
— Кира, — сказал я, заметив умоляющие нотки в собственном голосе, — иди сюда.
Ее подбородок поднялся, и она сделала еще несколько шагов назад.
— Нет.
Я колебался.
Чего она хочет?
— Встретимся посередине, — я кивнул головой в сторону места на траве в пространстве между нами.
— Нет, — мятежно выплюнула она.
Меня охватил гнев. Я не собирался держать свои руки подальше от нее. Внутри меня все клокотало от желания, а кровь бурлила от потребности обладать ею. Никогда так сильно не хотел другую женщину.
Будь проклята эта маленькая ведьма. Чего она хочет от меня?
Я хотел было снова схватить ее, но она вдруг подняла что-то с земли и швырнула это с громким звуком, в результате чего кашицеобразный абрикос взорвался у меня на лбу и потек по лицу. Я был на мгновение ошеломлен. Протянул руку вверх, убрал пальцем абрикос со лба и опустил палец вниз, чтобы посмотреть на него с неверием.
— Ты дерзкая, маленькая дьяволица, — сказал я, встретившись с ней глазами. Одним быстрым движением я подхватил мягкий абрикос и швырнул его в нее. Она завизжала, когда абрикос попал в маленький кусочек кожи на V-образном вырезе ее рубашки, разлетелся на брызги сока и мякоти и скатился вниз по рубашке. Ее рот открылся, и она посмотрела на меня, словно в шоке от того, что я сделал то же самое, что и она.
— Ты эгоистичный, гнусный монстр, — шипела она.
Мы оба начали зачерпывать фрукты и бросать их друг в друга в порыве сотни эмоций, которые я не мог определить ни в себе, ни тем более в ней. У меня кровь кипела в жилах, и холодное безразличие, в которое я недавно закутался, словно таяло на моей коже. Мягкие плоды летели в мою сторону снова и снова, большинство из них попадали в меня, липкая влага покрывала мои волосы и стекала по всем частям тела. Воздух наполнился сладким, резким запахом абрикосов. Кира выглядела примерно так же, как, по моим представлениям, выглядел я, словно она повалялась в чане с фруктами. Когда она остановилась, чтобы перевести дух, и посмотрела на меня, я бросился на нее, и мы оба повалились на мягкую траву, ее тело оказалось под моим. Во мне вспыхнула похоть, острая и почти болезненная. Понятия не имею, кто был инициатором этого поцелуя, но думаю, что это могла быть она. Мы безудержно, жадно впивались друг другу в губы, стонали и хватались друг за друга. Я скользнул рукой по ее рубашке, ощущая мягкую, гладкую кожу, и она выгнулась подо мной. Я почувствовал учащенный ритм ее пульса, когда поднес вторую руку к ее горлу, поглаживая его большим пальцем, наслаждаясь ощущением ее жизненной энергии прямо под моими пальцами. Мое желание к ней горело, обжигая мое сердце.
Красивая, своенравная, нежная, упрямая, сострадательная, приводящая в ярость маленькая ведьма.
— О, пожалуйста, Грей, — задыхаясь сказала она, потянув меня за футболку.
— Да, — ответил я, покачивая бедрами. — Скажи мне, что ты хочешь меня, Кира, пожалуйста, скажи это, — бесстыдно умолял я.
— Я хочу, я хочу тебя. Я хочу тебя так сильно.
Облегчение взорвалось во мне, внезапное и неистовое. Боже, я был нелепо и безнадежно очарован ею. И не мог больше ждать ни секунды. Мой член пульсировал в нетерпении. Она должна была стать моей. И мне было все равно, будем ли мы лежать на траве...
— Боже мой, — раздался женский голос над нами.
— Что за..? — раздался другой голос.
— Ради любви к...
— Ну, я никогда не видел ничего...
Мы оба замерли, моргая друг на друга, туман рассеялся из взгляда Киры, когда мы оба посмотрели вверх. Я прищурился на солнечный свет, но смог увидеть только темные очертания шести фигур, нависших над нами. Я был ошеломлен, и мне потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы прийти в себя, и чтобы моя кровь остыла, а Кира отпрянула от меня, как будто я был огнем, а она обожглась. Когда я понял, что она стоит, то тоже поднялся, желеобразная абрикосовая слизь стекала по моему лицу и голым рукам.
Когда я наконец смог разглядеть лица перед собой, мои глаза блуждали от Шарлотты к Уолтеру, Шейну, Ванессе, женщине с розовыми волосами, которую я не узнал, и к новому лицу, но которое я узнал сразу же.
— Харли, — сказал я с удивлением.
Харли, такой же большой и грубый, каким я его помнил, большой медведь, покрытый татуировками, шагнул вперед, его глаза буравили нас с Кирой.
— Ну, будь я проклят.
— Что? Как? — пробормотал я, делая шаг вперед, чтобы схватить его за руку, мой разум пытался понять смысл этой ситуации. Я заставил себя отвлечься от Киры на достаточно долгое время, чтобы обрести некоторую ментальную опору. — Как ты здесь оказался? — я вытер свою липкую руку о штаны, но в результате получил только еще более липкую мякоть фруктов.
Харли уставился на меня на мгновение, а затем разразился смехом, его смех был глубоким и теплым.
— Мужик, я вышел месяц назад, — он оглядел меня с ног до головы, на его лице появилось выражение между отвращением и весельем. — Думаю, мне интереснее узнать о том, что с тобой произошло. Похоже, это было... липко.
Кира внезапно шагнула вперед, ее лицо было почти неузнаваемо под кусками абрикосовых внутренностей.
— Подожди, Харли? Харли? — спросила она, ее голос был задыхающимся.
Харли повернулся к ней, прищурившись.
— Кира? — спросил он.
Моя голова двигалась туда-сюда между ними.
— Вы двое знаете друг друга? — спросил я, мой голос был наполнен шоком, который я испытывал. Я мог видеть всех остальных своим периферийным зрением, их головы также качались туда-сюда от человека к человеку. Единственное, чего не хватало, так это попкорна.
— Боже! — возбужденно сказала Кира, бросаясь к Харли, не обращая внимания на то, что она собиралась покрыть его той же липкой грязью, которой была покрыта сама. Однако он не остановил ее, когда она бросилась к нему и крепко обняла. Возможно, у меня был еще один момент ревности, но объятия были короткими, и Харли улыбался Кире с дружеской симпатией. — Не могу поверить, что ты здесь.
— Откуда вы знаете друг друга? — снова спросил я.
— Из центра временного пребывания, — ответила она, даже не взглянув на меня. У меня голова шла кругом не только от этого странного взрыва из моего прошлого, но и от перехода от того, что происходило со мной и Кирой, к тому, что происходило сейчас. Если судить по молчанию всех остальных, наблюдавших за этим обменом, они тоже были шокированы. — Откуда вы двое знаете друг друга?