— Могу я рассказать тебе историю о Кире? — спросил он.
— Конечно, — сказал я с опаской.
Харли кивнул.
— Около шести лет назад я был в очень плохом состоянии, — он сделал паузу, взглянул на Присциллу, которая сочувственно смотрела на него, а затем взял ее руку в свою. — Я не мог понять, как стать трезвым, потерял все, отдалился от всех, кому я был небезразличен. Планировал покончить с собой. Купил пистолет и все такое. Он был заряжен и готов к выстрелу.
— Господи, Харли, — пробормотал я. — Я не знал.
Он кивнул.
— Трудно признать, насколько я был низок, как мало ценил свою жизнь тогда. Но это моя правдивая история. Я пошел в центр временного пребывания, чтобы поесть в последний раз, и там я встретил Киру. Она, должно быть, была тогда еще подростком.
Подросток. Подростки обычно не отличаются бескорыстием. Но Кира была доброй, даже тогда...
Я снова сосредоточился на том, что говорил Харли.
— Она подала мне еду, села рядом, и мы немного поболтали. Она принесла с собой набор для фокусов, чтобы развлечь детей, и показала мне несколько из них — совершенно любительских. Но она была полная жизни, понимаешь? — да, я понимал. — И это был первый раз, запомнившийся мне улыбкой за долгое время. Она сказала, что, если я приду на следующий день, то она покажет мне, как она их делала. Ну, я, наверное, и сам бы разобрался — они были не очень сложными. Но просто тот факт, что кто-то попросил меня вернуться и, похоже, хотел этого настолько, что попытался подкупить меня ответами на некоторые глупые трюки, — он тихонько усмехнулся. — Ну, я и вернулся на следующий день. А потом она сделала еще несколько вещей, чтобы разжечь мой интерес, и тогда я впервые понял, что у меня остался хоть какой-то интерес. Эта простая вещь дала мне надежду, в которой я нуждался. Поэтому я продолжал возвращаться, и, наверное, можно сказать, так отвлекся от того, чтобы покончить с собой. Это моя правда.
Это было похоже на Киру, в этом она вся. Я почувствовал, как мое сердце заколотилось в груди, лед, который восстанавливался вокруг моего сердца, начал таять и уходить. Я не мог решить, злиться мне на это или нет.
Проклятая маленькая ведьма. Где же ты?
Харли продолжил.
— Я еще не был готов перевернуть свою жизнь, совершил несколько ошибок, в итоге отсидел с тобой. Но вот что я тебе скажу, Бог мне свидетель, если бы не Кира, спасшая мою жизнь, я бы не был рядом, чтобы снова быть спасенным тобой, а потом сделать все возможное, чтобы облегчить твое пребывание в тюрьме. Забавно, что все так получилось, не так ли? Забавно, как одна жизнь может повлиять на другую, а потом эта жизнь влияет на следующую за ней, и так до бесконечности.
— Забавно, — вздохнул я. — Случайность.
Харли подмигнул.
— Если ты веришь в случайности, — он сделал паузу, появилась улыбка. — Послушай, дружище, у нас будет много времени, чтобы предаться воспоминаниям. Но, если я хочу быть в лучшем виде завтра утром на работе, мне лучше вернуться домой, чтобы отдохнуть. К тому же, Присцилла должна работать сегодня вечером.
— О, — сказала Шарлотта. — Чем ты занимаешься, дорогая?
— Я экзотическая танцовщица, — сказала она, улыбаясь.
— О, танцовщица! Как мило, — ответила Шарлотта, сложив руки вместе, как будто Присцилла только что сказала ей, что она играет главную роль на Бродвее.
Я прочистил горло и улыбнулся Харли и Присцилле, вставая.
— Не могу выразить, как я рад, что ты меня разыскал. Очень рад тебя видеть.
— Я тоже, брат.
Мы стукнулись кулаками, как всегда делали в тюрьме. Шарлотта обняла Харли и Присциллу и проводила их до двери. После того как они ушли, но, прежде чем у кого-либо появился шанс разыскать меня, я взял ключи и вышел через заднюю дверь, обошел вокруг дома и сел в свой грузовик. Я поехал в сторону города — мне нужно было найти жену.
***
— О, ты вернулся, — сказала Шарлотта, держа в руках корзину для белья из моей ванной и две футболки, которые она, очевидно, только что погладила. Я смотрел в окно и едва удостоил ее взглядом. Игнорировал ее в течение последней недели — в основном из-за того, что она провернула трюк, заманив Шейна и Ванессу сюда под ложным предлогом и заставив меня терпеть их присутствие.
Я только что вернулся домой после поездки по Напе в поисках машины Киры. История Харли убедила меня отправиться на ее поиски, но, возможно, мне вообще не стоило ее искать.
Она сказала, что хочет меня. Сгоряча? Или она имела в виду чисто физическое желание. Или она солгала. Или... какая разница? Ее здесь не было, вот в чем суть.
Она оставила меня.
«Я не хочу тебя. Ты мне совсем не нужен.»
Если бы ты стоил большего...
Возможно, она поехала в Сан-Франциско, чтобы остаться у Кимберли.
В записке она указала, что вернется на вечеринку.
— Ну, когда ты закончишь жалеть себя, ужин будет... — слова Шарлотты резко оборвались, и я поднял глаза. Она стояла у двери шкафа, только что повесив выглаженные футболки. Она резко повернулась ко мне. — Так вот как ты себя видишь? Злодеем? Или подожди, может быть, жертвой. Капитан Крюк для Питера Пэна твоего брата? Это то, что ты придумал? — спросила она, держа в руках костюм, который я остановился и взял напрокат после того, как не смог найти Киру. Выражение ее лица можно описать только одним словом — разочарование.
— Во что ты хотела, чтобы я оделся, Шарлотта? — спросил я. — Принцем? Все равно это просто глупая вечеринка. Она ничего не значит. И я не принц.
— Это вечеринка, которую твоя жена устраивает для тебя по доброте душевной.
Я бросил на нее взгляд.
— Моей жены больше нет. Она бросила меня. Вернется только на вечеринку, а потом снова уедет — навсегда. Как мы и планировали.
Как мы и планировали.
Шарлотта на мгновение выглядела потрясенной, но затем ее знающие глаза пробежались по моему лицу, и между нами установилась тишина.
— Но ведь все не так, как ты планировал, не так ли? Все не так, как ты планировал. И это тебя очень, очень пугает, — Шарлотта подошла ко мне и протянула руку. Я взял ее, и она сжала мою между своими, успокаивающий аромат выпечки и присыпки заставил мое дыхание успокоиться. — Ах, мой мальчик, ты очень сильно упал, не так ли?
— Упал? — я отнял свою руку от руки Шарлотты. — Куда упал?
Шарлотта мягко улыбнулась мне.
— В любовь, конечно. В Киру. В свою жену.
Я тяжело сглотнул и отвернулся к окну.
— Я не влюблен в Киру, — настаивал я, но слова показались мне шаткими, словно они не имели никакого веса и могли просто уплыть.
Шарлотта вздохнула.
— Ради всего святого, вы оба такие упрямые. Вы оба, наверное, заслуживаете не меньшего, чем быть прикованными друг к другу на всю жизнь. Удивительно, что наблюдение за вами вместе не довело меня до пьянства.
Я фыркнул. Я не был влюблен в эту маленькую ведьму. Разве? Нет, я не мог — мои эмоции к ней были слишком бурными, слишком неуправляемыми, слишком... пугающими. Возможно, я был одержим ею, очарован, околдован. Но любовь? Нет, не любовь.
— Она сводит меня с ума, — сказал я, снова обращаясь к Шарлотте. — Когда мы вместе, то половину времени ведем себя как неуправляемые дети, — а в остальное время, как отчаянные любовники, которые не могут оторвать руки друг от друга....
Шарлотта издала звук, похожий на цоканье, и кивнула головой.
— Мы все должны быть детьми, когда дело касается любви — открытыми и уязвимыми, — она сделала паузу. — Я не знаю всего, что известно о прошлом Киры, но знаю, что у вас двоих есть веские причины оберегать свое сердце. И веские причины для того, чтобы выбрать кого-то, кто не внушает такой страсти, такой интенсивности и такого страха. Но, Грей, эти чувства означают, что ты любишь ее. А для тех, кто пострадал, как ты, и как, я подозреваю, Кира, настоящая любовь — это пугающая перспектива. Настоящая любовь — это самый большой прыжок веры.
Я провел рукой по волосам. Все это было слишком, и я даже не знал, с чего начать, на чем сосредоточиться. Внутри меня все перевернулось: в одну минуту я злился на Киру, в другую — отчаянно хотел ее...