Акс отступил назад, предоставляя ей место, и Элиза, потянувшись к нему губами в поцелуе, положила на него руки.
И речь не о плечах, бицепсах, животе или даже заднице.
Акс выгнулся так сильно, что ударился головой о стену душевой.
— Твою…
— О, Боже, прости…
— Плевать.
Издав гортанный стон, он поцеловал Элизу, его бедра подавались вперед в ее вновь окрепшей хватке, страсть между ними нарастала — от легкого горения свечи до солнечной вспышки в считанные секунды. И он не был нежен. Отчаяние делало его грубым, Акс резко прижал ее к себе, а его рот напал на ее губы, нужда вышла из-под контроля.
Но, дражайшая Дева-Летописеца, Элиза вторила его отчаянию, ведомая собственным голодом.
— Я так сильно тебя хочу, — простонал он ей в губы.
— Так возьми меня.
Хотя ее ноги были скользкими от воды, он подхватил Элизу, поднимая выше, устраивая напротив своих бедер. Потом прошелся пальцами по ее лону — она была такой готовой для него — и, о да, она взяла контроль на себя, протянув руку между их телами, обхватив его член и…
Акс снова выругался, скользнув домой.
Элиза выдохнула его имя.
А потом он яростно и глубоко вбивался в нее, вколачивая хрупкое тело в стену душевой. Элиза принимала все, что он давал ей, вцепившись руками в его плечи, сжимая ногами его бедра так сильно, как могла.
Акс стиснул зубы, ее влажная, горячая хватка сводила его с ума. Но он не кончит первый. Нет, сначала Элиза, она важнее, чем он и его удовольствие. И вскоре она забилась в его руках, запрокинула голову, стиснула руки.
Ее лоно сжалось вокруг его члена.
Срань Господня, Элиза обхватывала его так крепко, что он сам улетел, кончая в нее, заполняя ее, ее влажные волосы лезли ему в лицо, и казалось, что она обвивала его всем телом, хотя на самом деле они соединялись всего в одном месте.
Но в очень, охренеть-насколько важном месте.
Когда первая волна спала, Акс опустил ее, позволяя встать на ноги.
Откинув влажные волосы назад, он обхватил руками ее лицо.
— Привет, — прошептал он, прижимаясь губами в уже более цивилизованном поцелуе. — Я рад, что ты кончила… в смысле, закончила и пришла…. Черт. Я просто рад тебя видеть.
— Я тоже.
Улыбка Элизы была немного смущенной, и Аксу понравился контраст между ее сексуальностью и скромностью.
Он снова потянулся к ней, целуя уже без спешки, задерживаясь на ее губах, лаская языком, потираясь о ее бедра своими. Пар окутывал их, как легкий летний ветерок, холодное дыхание зимы не допускалось в это священное место — как и все, что касалось реальности за пределами их узкого мирка на двоих.
Ее груди были идеальными, как он и запомнил, и, опустившись на колени, Акс принялся ласкать губами соски, а руками массировал и мял ее ягодицы… а потом он опустил голову к развилке ее ног.
Элиза выкрикнула его имя, когда он прикоснулся к ней; вцепилась пальцами в его влажные волосы, ведь теплые струи воды продолжали падать на них сверху.
Акс закинул ее ногу себе на плечо, и Элиза прислонилась спиной к стене, постанывая и дрожа, когда он принялся ласкать ее лоно. С рычанием он лизал ее влажные складочки, дразнил, входил в нее языком, и в итоге она уперлась руками в стену, держась только благодаря напряжению во всем теле, которое он провоцировал.
Акс был в Раю.
И в ближайшее время он не планировал возвращаться на землю.
***
Элиза посмотрела вниз, мимо своих грудей и живота, и испытала эротический шок, увидев, как огромный мужчина сгорбился на полу душевой, Акс не сводил с нее пылающих глаз, лаская ее лоно, розовый язык то скрывался, то снова показывался у…
Очередной оргазм сотряс ее тело, и она прижалась к его лицу, потираясь о его губы.
В ответ он набросился на нее с еще большей жадностью.
Акс брал ее, обладал ею… эротичное наслаждение было почти невыносимым, ощущения прокатывались волнами по ее телу, мозг закоротило, и все чувства обострились до предела.
Она не хотела, чтобы он останавливался.
И Акс не остановился.
Спустя какое-то время… много времени… после того, как он снова усадил ее на свои бедра, и они снова занялись диким, необузданным сексом, вода начала остывать, и тогда пришлось выбраться из душа. У Акса было всего одно полотенце, и он вытер сначала ее, нежно скользя руками по телу…. И пока он трепетно заботился о ее теле, на его лице отражалось такое благоговение, словно, судя по татуировкам и пирсингам, он ни к кому не проявлял подобную нежность раньше.