Когда фары осветили узкие антикварные окна возле дверей… Рейджу захотелось выскочить из особняка и закричать, чтобы Фритц уезжал отсюда.
— Все хорошо, — сказала Мэри напряженно. — А сейчас обнимашки.
Когда они обнялись, Рейдж уставился на пятно на плече Битти. Оно стало еще меньше, почти невидимым, такое легко не заметить.
Он по гроб жизни обязан ангелу за это.
— Ты такая храбрая, — сказала Мэри, уткнувшись в макушку Битти. — Я так горжусь тобой.
— Я не храбрая, я боюсь.
— И все равно идешь на это… это определение слова «храбрость».
Мэри отступила от нее и смахнула волосы на спину. Ее взгляд постоянно блуждал по сторонам, в глазах блестели слезы, которые она была намерена сдержать.
Битти подошла к Рейджу. Подняв голову высоко вверх, чтобы посмотреть на него, она сказала:
— Ты обещаешь, что придешь.
Он сел на корточки так, что обе коленки хрустнули.
— Обещаю. Ви сообщит мне, а телефон у меня с собой.
Когда Рейдж показал свой мобильный, Битти обернула руки вокруг его шеи, и он прижал ее к себе, закрывая глаза и молясь о том, чтобы все волшебным образом наладилось.
А потом они с Мэри проводили девочку через вестибюль и спустились вместе по каменным ступеням особняка к черному «Мерседесу». Фритц открыл перед малышкой дверь, потом закрыл за ней и низко поклонился Мэри и Рейджу.
Задние фонари, спускавшиеся по холму — самое трагичное зрелище, которое Рейдж видел в своей жизни.
После того, как машина скрылась из виду, они с Мэри еще долго стояли на месте, бок о бок, на холоде.
— Пойдем в дом, — онемело сказал он своей шеллан.
— Хорошо.
— Нам ничего не остается, только ждать.
— Да.
Отвернувшись, она пошла в сторону вестибюля. Он же по неясной причине не мог сдвинуться с точки. Он просто стоял там, как вкопанный, уставившись на луну, которая была полной, ну или почти полной.
Его сердце уехало в том «Мерседесе». Его сердце уезжало от него, покинув его тело, направлялось к кому-то другому, к другому подобию семьи, к будущему, в котором не было ни его, ни Мэри…
— Рейдж?
Повернувшись на пятках, он посмотрел в сторону особняка. Мэри стояла сразу за порогом, придерживая дверь для него.
Он хотел подойти к ней, но тело игнорировало сигналы мозга. Он подумал, что должен сказать что-то… но язык не слушался.
— Прости, — пробормотал Рейдж.
Повисла пауза. А потом Мэри рванула вперед, стремительно сокращая расстояние между ними, бросаясь в его объятия. Он поймал ее, не веря в происходящее.
— Ты всегда говоришь, — прошептала она, — что я умею подбирать правильные слова. Но я не знаю, что сказать, что сделать, я не могу помочь тебе. Я не могу помочь ей, не могу ничего изменить…
Он погладил ее по спине, чувствуя собственное бессилие.
— Я должна остановить это, — бормотала Мэри. — Я должна помешать… этому… о, Боже, она уйдет… Рейдж, моя девочка покинет меня, мой ребенок…
Он сгреб ее в свои объятия и оторвал от земли, прижимая к себе, пока Мэри сотрясалась от рыданий.
В конце концов, эмоции отпустили ее, и Мэри сделала несколько судорожных вдохов.
— Боже, прости меня, пожалуйста…
— За что? — сменив хватку, Рейдж смахнул ее волосы за спину. — За что ты извиняешься?
— Потому что я должна быть сильной для тебя. Я должна поддерживать тебя.
Долгое мгновенье он смотрел на ее лицо, скользя взглядом по родным чертам. А потом улыбнулся.
— Моя Мэри Мадонна, позволяя заботиться о тебе, ты делаешь меня сильнее. Опираясь на меня, ты придаешь мне сил, чтобы я мог позаботиться о тебе.
— Но так нечестно. Как же ты…
Рейдж покачал головой.
— Я снова должен объяснять тебе феномен «связанного мужчины» среди вампиров? Ты… причина моего существования. И я никогда не любил тебя сильнее, чем сейчас.
— Даже если Битти покинет нас?
Он поднял взгляд на луну над их головами. Яркую, сияющую луну.
— Если она уйдет, для меня ничего уже не будет как прежде. Никогда не будет так ярко, весело, легко. Я изменился навсегда, когда она вошла в нашу жизнь… и, кажется, до этого момента я не осознавал, насколько сильно. Все произошло в один миг… и уйдет целая жизнь, чтобы пережить потерю. — Рейдж перевел взгляд на свою шеллан. — Но одно останется неизменным. И это мои чувства к тебе. На самом деле, моя любовь к тебе — единственное, что не дает мне упасть.
Когда он поцеловал ее, Мэри снова расплакалась, сильнее, чем раньше.
— Силу необходимо испытывать, чтобы чувствовать, что она все еще с нами. И моя Мэри, я всегда буду твоим рыцарем. Всегда, вечно.