— Вы еще не знакомы, — сказала Мэри. — Сэкстон, это дядя Битти, Ран. Ран, это Сэкстон, хранитель всех документов, стратег и просто замечательный человек.
Сэкстон смотрел на мужчину, а Ран поклонился.
— Господин.
Повисла пауза. А потом Сэкстон протянул ему руку.
— Прошу, просто Сэкстон.
Ран озадаченно уставился на протянутую ладонь.
— Мои… мои руки слишком грубы.
— Ничего страшного, — пробормотал Сэкстон, опуская руку. — Ознакомишься перед подписанием?
Мэри нарушила воцарившееся молчание:
— Ты уверен, что хочешь…
— Да, — ответил Ран. — Нужна ясность на случай, если придется принимать решения, касающиеся ее жизни в целом или относительно ее здоровья, если она окажется неспособна изъявить свою волю.
По неясной причине Мэри снова разревелась. И потом вспомнила, что он не умел читать.
— Но ты должен знать, что там написано.
— Там написано, что вы ее родители, верно?
— Да, это так, — прошептала она.
— Тогда я подпишу.
— Мэри права, — вмешался Сэкстон. — Пройдем в библиотеку, вы тоже можете пойти с нами.
— Сюда, — сказала Мэри, пересекая изображение цветущей яблони. — Рейдж?
— Прямо за тобой. Битти, оставь взрослых на пару минут? Можешь найти Лэсситера и пнуть его под зад вместо меня?
— Будет сделано! — воскликнула девочка, бросившись на поиски ангела.
Оказавшись в библиотеке, Мэри закрыла двери… и обнаружила, что Ран смотрит на дерево.
— О, это рождественская традиция. Я человек… была человеком. Ну, знаешь, длинная история.
И это напомнило ей о…
— Ты прочитаешь мне бумаги? — попросил ее Ран. — Пожалуйста.
— О… да. Конечно. — Она взяла документ у Сэкстона, и они устроились перед камином. — Это… — Она прокашлялась, держа бумаги перед Раном. — Этот документ освобождает тебя от твоих… родительских прав на Битти. — Она указала на несколько мест. — Вот твое имя. Вот ее имя. По тексту ты заявляешь, что отказываешься от всех прав на нее, физических и иных, а также от всех притязаний на любые блага, которые могут возникнуть у нее. Также ты не сможешь влиять на решения, касающиеся ее жизни. Ты понимаешь… что, подписав это, назад дороги не будет?
Ран посмотрел на бумагу и указал на свое имя:
— Это мое имя, вот здесь.
— Да.
— Ее… здесь.
— Да, все верно.
Он какое-то время смотрел на слова.
— Забавно, что это единственный раз, когда наши имена будут стоять рядом.
Мэри проглотила ком.
— Ран, ты не обязан…
— У кого-нибудь есть ручка? — спросил мужчина.
Сэкстон, который, казалось, пытался сдержать какие-то чувства, протянул свою золотую.
— Прошу, воспользуйся моей.
Ран взял ручку и пораженно уставился на нее. А потом на его лице отразилось беспокойство.
— Я не могу… на самом деле, у меня нет подписи. Я даже не знаю, как пишется мое имя.
— Подойдет любая метка, — сказал Сэкстон мягко. — И я заверю твою подпись ниже. Подписать нужно здесь.
Ран кивнул, когда юрист указал на линию, располагавшую в нижней четверти второй страницы. А потом дядя Битти склонился над документом.
У него ушло много времени. Больше двух секунд, которые требуются большинству людей, чтобы нацарапать свое имя.
Когда он выпрямился, Мэри накрыла рот ладонью.
— Это я, — сказал Ран, указывая на небольшой набросок его лица. — Это моя подпись.
Он невероятным образом нарисовал свое красивое лицо.
Все молчали.
— Я больше ничего не умею, — объяснил Ран.
Сэкстон потер кончик носа.
— Нет… вышло очень красиво. И этого достаточно.
Сэкстон нотариально заверил документ, а потом поднялся.
— Я должен зарегистрировать бумаги в доме для аудиенций.
— Вернешься потом? — попросила Мэри. — В конце ночи мы устраиваем вечеринку в честь переезда Рана, приходи, если сможешь?
Юрист бросил быстрый взгляд на Рана.
— Хорошо. Спасибо за приглашение, я буду.
***
По дороге в учебный центр, Акс сел в конце автобуса, подальше от остальных. Пэйтон же уселся спереди, поближе к перегородке, отделявшей салон от водителя.
Садясь в автобус, кузен Элизы не посмотрел в конец. Ни разу не оглянулся по пути на север.
Но он также не вышел, когда они остановились на парковке, и все покинули автобус.
— Меня ждешь? — спросил Акс, когда они остались наедине.
Мужчина повернулся.
— Да.
— Мне не обязательно бить тебе в спину. Если приспичит, я ударю в лицо.
— Я знаю. — Пэйтон передвинул ноги и уперся локтями в колени. Он уставился прямо перед собой, и было сложно прочесть его настроение. — Похоже, ты слышал, что Элиза приходила вчера ко мне.