Просто сверток бумаг формата А4. И все.
Достав бумаги, она расправила их. Договор на аренду жилья… в многоквартирном доме? В центре города, судя по адресу.
Именно там ночевала Эллисон, когда не приходила домой порой по несколько суток?
— Мы снимали квартиру для нее.
Охнув, Элиза резко обернулась.
Ее тетя стояла в дверях в гардеробную, и, милостивый Боже… женщина словно побывала в автокатастрофе… или, скорее всего, в аварии с участием мотоцикла, причем в роли мотоциклиста выступала она сама: ее волосы, всегда причёсанные и спускавшиеся волнами по плечам, представляли собой воронье гнездо, отросшие корни были на два тона темнее популярного в Глимере калифорнийского блонда. И вместо модного костюма от «Эскада» и «Сэнт-Джон» с жемчужной ниткой на шее и капельками — в ушах, она была одета в грязную, помятую сорочку, когда-то шелковую, сейчас же тряпка напоминала смятую салфетку.
В ее широко раскрытых глазах плескалось безумие.
Но она не смотрела на Элизу. Женщина не сводила глаз с упорядоченной одежды.
— Это сделала ты? — спросила она с дрожью в голосе.
Женщина шагнула вперед такими же нетвердыми шагами.
— Простите. — Элиза судорожно сложила бумаги в коробку и захлопнула крышку. — Я просто… не знала, чем помочь.
И да, она подслушивала — очень похвальное занятие.
— Ее вещи… — Изящная рука прикоснулась к одежде, которую развесила Элиза. — Боже, как я ненавидела ее одежду.
Элиза вернула сейф на место и поднялась с пола.
— Не стоило мне приходить сюда…
— Нет, все нормально. Ты… ты хорошо постаралась.
— Я лезу не в свое дело…
— Мы сняли для нее квартиру, потому что не могли наблюдать, как она возвращается домой после ночи. Растрепанная. Пьяная. Под наркотиками. Воняя сексом.
В голове Элизы зазвенело «SOS, SOS, помогите!». А также фраза «бойтесь своих желаний».
Она не ожидала, что они станут говорить о таком.
Костлявая рука ее тети сжала одну из мини-юбок.
— Отец считал, что изгнание станет правильной реакцией на ее своеволие. Что она поживет там, осознает свои грехи и завяжет с таким поведением. — Ее смех олицетворял сумасшествие. — Но вместо этого она пустилась во все тяжкие. Я не могла достучаться до нее. Он и вовсе не пытался. И со временем становилось лишь хуже. Ей нравилось мучить нас.
— Тетушка, может, тебе следует поговорить с дядей…
— Я ненавидела ее. — Женщина сдернула юбку с вешалки и бросила на ковер. — А после смерти стала ненавидеть только сильнее.
— Ты же не думаешь так, на самом…
— О, нет. Это я и чувствую. Она всегда была грязной шлюхой. Она получила по заслугам…
— Вы же ее мама, — выпалила Элиза. — Как вы можете говорить такое?
Ее тетя опустила руку и схватила одну из блузок, срывая, и вешалка, срикошетив, полетела ей в лицо. Но женщина не обратила на это внимание.
— Посмотри, что она сотворила с нами! Сначала мы потеряли сына, сейчас убили нашу дочь! Ее нашли всю в крови и полумертвую, на пороге убежища для жертв домашнего насилия! Как она посмела опозорить нас таким образом!
Элизе оставалось лишь смотреть на пепельно-бледное, изможденное лицо, когда ее тетя начала срывать одежду с вешалок.
Вот, откуда беспорядок… Эллисон тут не при чем. Это ее тетя раскидала вещи… и сделает это снова, прямо сейчас.
Элиза почувствовала внезапное желание расплакаться. Казалось невообразимой мысль, что социальные ожидания полностью разрушили родственные узы между матерью и дочерью.
И Элиза даже не догадывалась о расколе. До убийства Эллисон, все держалось в тайне, тетя с дядей присутствовали на всех мероприятиях, являясь в прекрасных нарядах, улыбались, создавали впечатление идеальной пары… а в это время их дочь после смерти своего брата ступила на путь саморазрушения, дюйм за дюймом, ярд за ярдом… пока разлад в семье не стал очевиден для всех домочадцев.
Для всего общества.
— Нас больше не хотят видеть, — выдавила ее тетя, скидывая все больше вешалок, бросая одежду на пол, топчась по ней голыми ногами. — Нас больше никуда не приглашают! Мы стали изгоями, и все по ее вине!
Проглотив ком, Элиза посмотрела в сторону спасительного выхода.
Она чувствовала, что ее сейчас стошнит.
— Милая, я шокировала тебя? — усмехнулась ее тетя. — Ты словно увидела призрака.
— Нет, — прошептала Элиза. — Не призрака. Я смотрю на воплощение истинного зла, которое никогда не ожидала встретить в своей семье.
Она проскочила к выходу, отталкивая ходячий труп ее тети с дороги, и бросилась прочь из комнаты Эллисон, прочь из особняка.