– Шевельнешься – мозги на земле! – рявкнул сержант, его голос хрипел от натуги и ярости.
Легран замер. Его глаза, полные нечеловеческой ненависти, впились в меня. В них горело обещание мести. Но он был обездвижен. Пленен. «Мы взяли его!»
Дикая, ликующая волна триумфа захлестнула меня. Сквозь гул боя, стихающий по мере того, как последние бандиты сдавались или добивались, я услышал крики Жана, доколачивающего последних сопротивляющихся. Люк уже обыскивал пленных. «Сделано! Клятва! Пьер! Мари!»
В этот момент из леса, со стороны дороги на село, высыпали солдаты. Человек пятнадцать. В потрепанных, но четких мундирах гарнизона. Во главе – молодой, растерянный на вид прапорщик. Они замерли на опушке, ошеломленные картиной побоища: дымящиеся мушкеты, стоны раненых бандитов, связанные пленные, растерзанные тела, и пятеро изможденных, окровавленных людей – один из которых явно умирал на руках у своего сержанта.
– Стой! Кто такие? – рявкнул Жан, инстинктивно вскидывая мушкетон, его голос хрипел от ярости и отчаяния.
– Свои! – крикнул прапорщик, поднимая руку. – Из гарнизона Сен-Жюльена! Нас прислал батюшка! Он говорил... тут помощь нужна... Господи, что тут было?!
Эти слова... «гарнизон»... «батюшка»... «помощь»... донеслись до меня, как далекое эхо, сквозь рев крови в ушах и сжимающуюся тьму. Я увидел, как солдаты, опомнившись, бросились помогать – один к Люку с бинтами, другие – к пленным, к раненым бандитам, подхватывая тела. Помощь.
«Надо помочь... погрузить пленных...» – пронеслось в горячей, ликующей голове, странно отдаваясь эхом. Я увидел солдат, хватающих пленного. Хорошо. Значит, справятся. Я шагнул к повозке, брошенной у мельницы, чтобы... чтобы просто опереться. Устал. Липкость в боку стала теплой тяжестью, но я отмахнулся от нее – ерунда, царапина, адреналин. Мир вдруг качнулся, как палуба в шторм. Схватил ближайшего пленного – тощего, перекошенного страхом – под мышки. Рванул вверх, чтобы втолкнуть в кузов...
Тяжело. Кровь хлынула из раны теплым потоком, разливаясь липкой влагой по бедру. Голова закружилась так, что я едва устоял. Воздух вырвало из легких. Голова закружилась с такой силой, что земля ушла в черную пропасть, а небо рухнуло вниз. Я судорожно вцепился окровавленными пальцами в грубый борт повозки, пытаясь удержать мир от распада. В глазах поплыли черные, пожирающие пятна.
«Шарль?» – Голос Тибаля. Резкий. Вопрошающий. Потом – «ЧЕРТ! РАНЕН! ШАРЛЬ РАНЕН!»
Его крик донесся, как сквозь вату и ледяную воду. Я видел, как его фигура, огромная и вдруг такая стремительная, бросилась ко мне, отшвырнув пленного. Его лицо, всегда железное, было белым, как погребальный саван, от чистой паники. Такого ужаса в глазах сержанта я не видел никогда. Его руки вцепились мне в плечи. Я попытался оттолкнуть, прошептать сквозь нарастающий рев в ушах:
«Ничего...это царапина, я... пленных...» Но мир накренился, опрокинулся в бездну. Краски сползли в багрово-серое месиво. Гул превратился в оглушительный рев водопада, смывающий разум.
Почувствовал удар земли в спину – холодный, мокрый, с грязью и чужой кровью. А потом – ледяная, бездонная тьма накрыла с головой. Последний кадр перед небытием – искаженное ужасом лицо Тибаля, его рот в немом крике, и огромное, багровое, как моя собственная смерть, небо над проклятой мельницей Леграна.
Потом – только чернота. Бездонная. Беззвучная. И тишина. Абсолютная.
Склонившись над пожелтевшими страницами дневника, я вытираю пыль и кровь – ту самую, что проступила сквозь пергамент спустя столько лет. История Шарля де Сен - Клу, его боль, его мужество, его падение и взлет – все здесь. Глава за главой, рана за раной, любовь за любовью. Если эти записи тронули ваше сердце, если вы хотите узнать, выжил ли Пьер, оправился ли Шарль от раны, и нашел ли он ту самую, настоящую любовь – оставьте свой след! Подпишитесь на меня, автора, бережно восстанавливающего эту хронику. Поставьте лайк – пусть он станет каплей вина в память о солдате у старой мельницы. Добавьте историю в свою библиотеку, чтобы не потерять в водовороте других книг. И... если вам есть что сказать Шарлю, Тибалю или Пьеру – оставьте комментарий. Ваши слова – как голоса из будущего, долетевшие до них сквозь века. Ваша поддержка – луч света, освещающий путь к следующим главам.