Прежде всего опросы общественного мнения показали, что «Новая республиканская партия» уверенно набирает очки. Она уже прочно вошла в первую пятерку и стремительно выбивалась в лидеры предвыборной гонки. А руководитель ее — молодой доктор экономических наук Владислав Щербатов — постепенно становился известен всей стране.
Газеты охотно печатали его фотографии: «Щербатов выступает на митинге», «Щербатов на встрече с избирателями», «Щербатов на строительстве детского дома, финансируемом его партией» — везде видна была его энергичная манера вести борьбу за голоса избирателей.
Его фотографии мелькали на первых полосах газет и журналов. Журналисты занимались поисками неизвестных страниц его биографии, и постепенно всем становилось ясно, что этот человек — идеальный кандидат не только в парламент, но и, возможно, в дальнейшем — в президенты. И верно: блестящий ученый, он в тридцать с небольшим лет защитил докторскую диссертацию, сейчас с успехом возглавляет научно-исследовательский институт, который занимается проблемами Европейского Союза, вот-вот будет опубликована его смелая программа по выводу России из глубочайшего кризиса, в который она неуклонно сползает последние три года.
Неожиданно для себя Варяг обнаружил интерес к политической возне. Он знал, разумеется, что политик по определению не может быть честным человеком, но это относилось не к нему. В себе он был уверен. А главное, сейчас, оказавшись в гуще политических баталий, он должен был пересматривать свои прежние ориентиры. Неожиданно стало ясно, что масштабы его деятельности могли быть многократно увеличены. Если раньше решения Варяга влияли на жизнь тысяч людей в отдельных регионах страны, то теперь, он чувствовал, был недалек тот день, когда он сможет управлять финансами и производством не только в своей стране, но и в Европе.
Так или иначе, но кое-что там уже происходило. Например, после гибели семи виднейших мафиози Италии вакуум влияния немедленно был заполнен авторитетными людьми из России, которые энергично действовали по схемам Варяга. Уже сейчас они определяли «погоду» на многих площадях Италии и Франции. Через несколько лет — он был абсолютно уверен — воровской общак будут пополнять миллионами долларов крупнейшие фирмы и корпорации Западной Европы.
Владислава забавляла необходимость учиться быть публичным политиком. Разве мог он предполагать раньше, еще будучи молодым вором в законе, что придет день, когда он будет брать уроки актерского мастерства у лучших артистов страны. Это было еще одно потрясение, которое он, конечно, пережил легко: оказалось, что люди, которых он привык видеть на экранах телевизоров, в жизни оказались проще некуда. За деньги они готовы были его учить денно и нощно, оттачивая в нем умение воздействовать на массы. А Варяг оказался способным учеником.
Бывало, он сам поражался, как тот или иной его жест или поза оказывали мгновенное, даже какое-то гипнотическое действие на толпу. То, что раньше ему было известно лишь по книгам, — умение знаменитых вождей с трибуны заводить массы, программировать в них появление нужных эмоций — теперь стало доступно и ему Когда было нужно, он становился выдержан, корректен, восхищал своей эрудицией, юмором — свидетельством гибкого ума, но иногда!.. Иногда он позволят себе эксперимент — с трибуны это выглядело особенно внушительно, — когда тысячи и тысячи людей, воодушевленные его страстью и убеждением, проникались его эмоциями и готовы были идти стеной на тех, в ком только сейчас, с помощью Варяга, смогли разглядеть своих личных врагов.
Но главное, он не забыл свою клятву на верность воровским идеям, данную им на могиле Фотона. Теперь, попав в водоворот политики, Варяг видел, насколько воровской закон проще и справедливее принципов, по которым жили и действовали сильные мира сего. В зоне все было ясно: украл у своих — получи клеймо «крысятника» и стань петухом; не уважаешь посыльного с малявой — будешь таскать за всех парашу. Важен принцип, который делает наказание неизбежным. «Закон — что дышло, как повернешь, так и вышло» — таково было убеждение простых людей, и это убеждение надо было искоренить. А кто еще должен заняться порядком, как не бывший зэк? Если ты был смотрящим по зоне, то почему не можешь быть смотрящим по России?
Пролистывая страницы прессы, Варяг замечал любопытные факты. Как-то незаметно прошли сообщения о самоубийстве нескольких бывших номенклатурных работников. Раньше о смертях чиновников такого ранга было бы сказано громко, на телевидении скорбно сообщили бы о соболезнованиях близким и друзьям покойного, причем каждого в отдельности. Сейчас масштаб иных событий затмевал их таинственные смерти. Умерли — что тут скажешь?