Мать резко встала из-за стола, глаза сверкали холодом и гневом.
— Ты меня слышишь?! — выкрикнула она, делая шаг вперёд. — Ты обязана следовать правилам семьи, а не… не строить собственную голову!
— Я слышу, — сказала я ровно, не отводя взгляда. — Но я не обязана подчиняться.
Она дернулась ближе, сжимая кулаки.
— Ты смеешь спорить со мной?!
— Да, смею, — ответила я спокойно. — Потому что больше не ребёнок.
Её пальцы дернулись в сторону моего лица. Я чувствовала мгновение, когда она хотела поднять руку.
Сердце пропустило удар. Тело напряглось. Но я не отступила.
— Мама, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ты можешь попробовать… — я сделала лёгкий шаг вперёд, не отстраняясь, — но ты не ударишь меня.
Она остановилась на полпути, словно ударилась о невидимую стену.
— Ты… — шепотом, почти не веря, — ты смеешь…
— Да, — снова сказала я, — потому что я знаю, кто теперь за меня отвечает. И что я не позволю, чтобы кто-то ломал меня руками.
Она задрожала, сжала пальцы, но больше не двинулась. Я видела в её глазах смесь ярости, страха и непонимания.
Я стояла прямо, плечи расправлены, взгляд твёрдый.
И впервые почувствовала, что моя сила — это не только внешнее сопротивление, но и внутренняя уверенность.
— Если ты думаешь, что я сломаюсь от угроз, — сказала я тихо, — то ты ошибаешься. Никогда больше.
Мать сделала шаг назад, тяжело дыша, а я почувствовала, как напряжение вокруг нас медленно спадает.
Я знала одно: сегодня я уже не та Аверьяна, которой можно было управлять силой и страхом.
Сегодня я впервые осознала: внутреннюю границу не переступят ни слова, ни рука, ни угроза.
Глава 5.
Демьян
****
Солнце только начинало подниматься над городом, когда я вошёл в свой офис.
Стеклянные окна отражали первые лучи, но внутри было холодно и тихо — так, как должно быть в комнате, где решаются важные дела.
Я снял пальто, разложил бумаги, хотя они были лишь частью иллюзии контроля.
Люди сидели за столами, ожидая моих указаний, и знали: каждое слово имеет вес, каждое движение — смысл.
— Начнём с Аверьяны, — сказал я ровно, не поднимая глаз. — Мне нужна вся информация: кто она, с кем общается, где живёт, какие привычки.
Мой заместитель кивнул.
— Мы проверим личные связи, окружение, историю семьи.
— И установите слежку, — добавил я. — Физическую и электронную. Никто не должен заметить наше присутствие.
Я смотрел на людей, и в комнате повисла тишина. Они понимали: это не просьба.
— Я хочу знать обо всём, что касается её жизни, — продолжил я, голос стал чуть мягче, почти шёпотом, но сила в нём оставалась. — Не для контроля, не для угрозы, а для того, чтобы она была в безопасности.
Один из моих людей поднял бровь:
— Она будет под наблюдением?
— Да, — ответил я холодно. — Но это не означает, что я вмешаюсь без причины. Я хочу видеть, понимать, предугадывать. Никто не станет ей угрожать, пока я знаю о каждом шаге, о каждом человеке рядом с ней.
Я повернулся к окну и посмотрел на город, который просыпался, но казался маленьким и уязвимым.
— Если кто-то попытается снова использовать её против неё, — сказал я тихо, но с ноткой угрозы, — он столкнётся со мной. И последствия будут незамедлительными.
Мои люди поняли: это больше чем наблюдение. Это сигнал власти.
Каждое движение, каждая привычка Аверьяны теперь под моей защитой.
— Начинайте немедленно, — сказал я, усаживаясь за стол. — И помните: я не люблю сюрпризы.
Я поднял взгляд на карту города, на людей, которые будут выполнять указания.
— Всё, что касается неё, — повторил я, — должно быть под моим контролем.
И в этот момент я впервые позволил себе мысленно улыбнуться.
Не от радости. Не от слабости.
А от того, что теперь никто и никогда не сможет причинить ей вред.
Пока я держу контроль.