Я наблюдал за пленниками в “Девятом”, сидя в кресле на возвышении, руки на столе. Четверо мужчин сжались, пытаясь скрыть страх, но даже самые подготовленные чувствовали напряжение в воздухе — оно исходило от меня.
— Алекс, — сказал я тихо, холодно, — начинай. Психологическое давление. Без фанатизма.
Алекс шагнул к одному из них, самого высокого, и провёл лёгкий, но ощутимый метод психологического воздействия: шум, свет, внезапные команды, ритм, который сбивал с толку. Мужчина сжимался, дыхание учащалось, глаза бегали по комнате.
— Ты ошибся адресом, — тихо сказал я ему, — и теперь твоя жизнь зависит от того, насколько быстро ты осознаешь это.
Другие трое наблюдали за реакцией товарища. Один из них дрожал, а потом — не выдержав — сорвался:
— Л… нет! Мы не скажем! Мы… мы не знаем!
Я поднялся со стула, подошёл к нему спокойно, ровно, без спешки. Глаза холодные, взгляд пронзительный:
— Молчание — это выбор. Но выбор не спасает.
Я сделал шаг ближе, аккуратно коснувшись его стола рукой:
— Если хочешь, чтобы я замедлил процесс — говори. Иначе мы будем идти до конца.
Он захрипел
Глава 9.
****
Аверьяна
Я пришла на работу позже, чем хотела. После вчерашнего я плохо спала: слишком много мыслей, слишком много событий, слишком много… Демьяна.
Как только переступила порог ресторана, привычный запах кофе и выпечки вернул мне чувство контроля. Здесь — моя территория. Здесь я делаю правила.
— Мисс Розетти, нам нужно утвердить поставки на неделю, также вам надо подписать контракт, — менеджер подбежал ко мне с планшетом.
— Отправь контракт, я подпишу, — ответила я и направилась в свой кабинет.
Дверь закрылась за спиной, и на несколько минут всё стало нормальным. Я вникала в цифры, проверяла бронь событий, корректировала меню — работа лечила. Она давала вкус порядка там, где его редко можно найти.
Я уже собиралась позвонить повару, когда внизу раздался грохот. Сначала — отдельные крики. Потом — выстрелы. Настоящие.
Я резко замерла, кровь мгновенно похолодела.
— Только не это…
В следующую секунду дверь моего кабинета резко распахнулась, ударившись о стену. Я вскочила, сердце рвало грудь.
Леонтий.
Он вошёл как шторм. Лицо — напряжённое, холодное, расчётливое. Пальцы лежали на рукоятке пистолета, будто это было продолжением его руки.
— Нашёл, — произнёс он, как будто объявлял выигранную охоту. — Ты думала, что спрячешься за городским князьком?
Я выпрямилась, ощущая как гнев моментально вытесняет страх.
— Ошибаешься. Я не прячусь. И уж точно не от тебя.
— Это не обсуждается, — он сделал шаг, закрывая собой выход. — Ты вернёшься домой. Ты выйдешь за меня. И будешь делать то, что скажут.
Я усмехнулась — сухо, едко.
— Ты дурак, если веришь, что можешь меня заставить.
Его лицо исказилось раздражением.
— Ты — женщина. Ты должна быть послушной.
— А ты — идиот, — ответила я, схватив ближайшую тяжёлую папку и метнув её в его лицо.
Он не ожидал — шагнул назад, прикрывся рукой. Я быстро обежала стол, потянулась к двери — но он оказался быстрее, перехватил меня за руку и дёрнул обратно.
Я ударила локтем — в рёбра. Он зашипел. Второй удар — каблуком по голени. Он не удержал ругательство. Третий — ладонью по лицу.
— Я не твоя добыча. И никогда не буду, — прошипела я, вырываясь.
Он потемнел взглядом — не от боли, от унижения.
— Тебя надо учить.
Он перехватил меня за шею, прижал к столу. Я рванулась, вцепившись в его запястье.
— Не трогай меня!
— Поздно, — процедил он.
Холод металла качнулся перед моими глазами — рукоятка пистолета. Я поняла, что он собирается сделать, но времени не было.
Удар.
Резкая вспышка. Мир провалился в серую тишину.
Последнее, что я услышала, прежде чем сознание ушло, был его голос:
— Невесты не дерутся.
И последняя мысль была не про него — про Демьяна.
Если он узнает…
Тьма сомкнулась.