Я проснулся первым — точнее, проследил, как она движется в полусне.
Её дыхание ровное, но мягкое, как будто ещё не полностью покинула прошлую ночь.
Тёплое тело в моих руках, ещё слабое после всего, что с ней произошло.
— Маленький огонёк… просыпайся, — прошептал я, поглаживая волосы.
Она приоткрыла глаза, ещё сонная, но взгляд сразу зацепил меня.
Смешение раздражения и того стального упрямства, которое я так люблю.
— Ты уже проверял охрану? — с тихой ухмылкой сказала она.
— Да, — ответил я, слегка улыбаюсь. — Но… это не самая интересная часть утра.
Она приподнялась, лишь чуть-чуть, и снова уткнулась в мою грудь, проверяя, насколько я рядом. Я позволил ей. Этот маленький контакт был чем-то важным — знак доверия, даже если она не хотела признавать это вслух.
— Думаешь, я позволю тебе так спокойно лежать? — тихо сказал я, ощущая, как она напряглась.
— Не могу поспорить, — пробормотала она. И это было всё, что нужно было услышать.
Я провёл взглядом по её лицу, по плечам, по руке на моей груди. И тогда заговорил о том, что было важно.
— Я хочу отправить твоих сестёр в Вегас. Под мою охрану.
— Что? — удивилась она, приподнимаясь сильнее.
— Они будут учиться. Будут приезжать на выходных. — Сказал это спокойно, ровно, без давления. — Ты ничего не потеряешь, но им будет лучше.
— Я… я не хочу, чтобы они уезжали, — прошептала она, стараясь удержать контроль.
— Я понимаю, — кивнул я, слегка улыбаясь уголком губ. — Но смотри на это иначе: они будут в безопасности. А ты сможешь думать о себе, о восстановлении. И тебе не придётся постоянно смотреть через плечо.
Я наблюдал, как она молча переваривает сказанное. Лицо, выражение, взгляд — всё это рассказывало больше, чем слова.
— Подумай, — добавил я, коснувшись пальцем её подбородка. — Не нужно сразу соглашаться. Но учти: это для них, для тебя, для нас.
Она закрыла глаза, немного отстранившись, словно внутренне спорила с самой собой.
Минуту, другую. Я держал её спокойно, без давления, просто наблюдая, оценивая.
Она снова прижалась ко мне, на этот раз с чуть большей лёгкостью.
Я держал её, не спеша, зная, что этот контакт — больше, чем сон, больше, чем простое утро.
И пока она позволяла себе расслабиться, я понимал: теперь мы не просто защищаем друг друга физически. Мы начинаем контролировать всё, что важно. И эту линию границ никто не должен пересекать.
****
Аверьяна
Я сидела в кресле, обдумывая утренний разговор.
Его слова про Вегас, про сестёр, про то, что теперь он контролирует всё… и меня.
Сначала раздражение — как он может принимать решения за других?
Потом — лёгкое покалывание в груди, которое я не хотела признавать.
Он говорил уверенно, спокойно, ровно — и это ощущалось как притяжение, как обещание.
“Маленький огонёк”, — повторила я мысленно, и сердце забилось чуть быстрее.
Слова — флирт, но не игривый. Контролирующий. С чувством собственности.
Я вздохнула, пытаясь оттолкнуть эти мысли, но даже в голове это ощущалось как магнетизм.
Швы на боку напомнили о себе — каждый вдох и движение давались с трудом.
Но я проголодалась. Слишком долго не ела, чтобы больше сопротивляться.
Собравшись с усилием, я поднялась. Медленно, осторожно, стараясь не растянуть мышцы и не натянуть швы. Каждое движение — напоминание о вчерашней ночи и о том, что Леонтий сделал со мной.